Страница 31 из 79
Глава 16. Мелкие трещины
Шестнадцатый день выдался тихим. Слишком тихим. Лиза стояла у умывальника, тёрла щёки холодной водой и всё равно чувствовала — что‑то не так. Воздух будто загустел. Или это у неё в голове что‑то перемкнуло?
Горн проорал своё, как обычно. Стакан воды на тумбочке — тоже как обычно. Олег ушёл ещё затемно: она сквозь сон услышала скрип двери и шарканье берцев по полу. Он даже не оглянулся. Или оглянулся? Она не успела понять — снова провалилась в сон.
На завтраке он сидел с Владленом и Марком. Говорили тихо, почти без жестов. Олег кивал, но взгляд был… не здесь. Будто он слушал их, а сам считал капли на потолке или вспоминал что‑то такое, о чём лучше не думать.
Розы в столовой не было. Мира сидела одна, строчила что‑то в блокноте, время от времени поднимала глаза — и взгляд этот, быстрый, колючий, цеплялся то за Олега, то за Лизу. Егор с Семёном перешёптывались в углу. Семён тыкал пальцем в сторону их стола и ухмылялся. Егор кивал, но без особого веселья.
Лиза отвернулась. Ей вдруг стало жарко, потом холодно. Она взяла стакан с компотом, сделала глоток — кисло. Слишком кисло. Отставила.
— Ты чего? — Аня ткнула её локтем в бок. — Бледная, как простыня.
— Ничего, — Лиза сжала стакан. — Просто… не выспалась.
— Ага, конечно, — Аня фыркнула. — Видела, как Драконов на тебя посмотрел?
— Не смотрела.
— Ну да, ну да.
После завтрака Лиза шла к корпусу, когда её окликнули:
— Степанова!
Она обернулась. Егор стоял у стены, засунув руки в карманы. Улыбался, но как‑то криво.
— Привет, — сказала Лиза.
— Ты вчера так быстро смылась, — он оттолкнулся от стены. — Даже не попрощалась.
— Извини, — она уставилась на свои кеды. Один развязался. Надо завязать. Но руки не слушались.
— С Драконовым, да? — Егор вздохнул. — Я видел. Ты теперь всегда с ним.
— Это не… — она запнулась. — Не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — он сделал шаг ближе. — Что ты выбрала его? Так это и ежу понятно.
Лиза подняла голову. В его глазах не было злости — только какая‑то усталая досада.
— Егор, — она сглотнула. — Ты хороший. Правда. Но я…
— Но ты его выбрала, — он закончил за неё. — Да, я понял. Просто… думал, может, я хоть на секунду…
Он махнул рукой и отвернулся.
— Постой, — Лиза сама не знала, зачем это сказала.
— Что? — он обернулся, и в этом взгляде на секунду мелькнуло что‑то детское, обиженное.
— Спасибо, — выпалила она. — За то, что… ну, за всё.
Егор усмехнулся:
— Всегда пожалуйста. Но я не отступлю. Просто… дай мне время.
И ушёл, сутуля плечи.
Лиза осталась стоять, глядя ему вслед. В груди было пусто и как‑то противно. Будто она только что сделала что‑то очень неправильное.
Днём она увидела Олега у старого дуба. Он стоял, скрестив руки, слушал Марка, который тыкал пальцем в экран телефона. Владлен хмурился, сжимал и разжимал кулаки. Олег кивнул, что‑то сказал — коротко, резко. Потом поднял голову и поймал взгляд Лизы.
Она замерла. Он едва заметно качнул головой: «не сейчас». И снова отвернулся.
В комнате Лиза не выдержала:
— Что случилось?
Олег сел на кровать, провёл рукой по лицу.
— Семён мутит воду, — сказал он. — Хочет «переворот» устроить.
— Из‑за меня?
— И из‑за тебя тоже, — он посмотрел прямо на неё. — Но не только. Из‑за всего. Из‑за того, что я ему в лесу в челюсть дал. Из‑за того, что не дал тебя тронуть.
— Он тебя… тронет?
— Может, — Олег пожал плечами. — Но я знал, на что иду.
— Но…
— Лиза, — он встал и подошёл ближе. — Я сам это начал. И я сам разберусь. Поняла?
Она кивнула, но внутри всё сжалось.
Вечером Роза так и не появилась. Мира что‑то строчила в блокноте. Лиза поймала её взгляд — холодный, изучающий.
— Степанова, — Мира подошла после ужина, когда Лиза выходила из столовой.
— Чего? — Лиза остановилась.
— Ты не устала? — Мира склонила голову набок. — От всего этого. От Дракона. От его вечных «я сам разберусь». От того, что каждый шаг — это война.
— Нет, — Лиза сжала кулаки.
— Зря, — Мира улыбнулась. — Сложное всегда ломается.
Она развернулась и ушла. А Лиза осталась стоять, чувствуя, как по спине ползёт неприятный холодок.
Ночью Лиза проснулась от тишины. Олег не спал — сидел на кровати, крутил жетон в пальцах. Лунный свет падал на его лицо, делая его чужим, незнакомым.
— Кошмары? — прошептала Лиза.
— Мысли, — он не обернулся. — О том, что я не знаю, как это закончится. Раньше я всегда знал. А теперь…
— Теперь что?
— Теперь я не хочу знать, — он повернулся. — Потому что если узнаю — может, передумаю. А я не хочу передумывать.
Лиза села, подтянула колени к груди.
— Я тоже, — сказала она.
Они помолчали. Где‑то за окном ухнула сова.
Утром на тумбочке стоял стакан воды. И записка: «Сегодня будет трудный день. Будь рядом».
Лиза спрятала записку под подушку, рядом с фотографией мамы. Два кусочка бумаги. Две вещи, которые она не хотела терять.