Страница 28 из 79
Вечерний костёр горел ярко, разбрасывая искры в тёмное небо. Отряд «Шторм» собрался у озера — кто на скамейках, кто прямо на траве. Было шумно: Семён с компанией травили анекдоты, девчонки смеялись, Кирилл пытался настроить гитару. Лиза сидела с краю, на старом бревне, и просто смотрела в огонь. Ей было спокойно. Почти.
Рядом кто-то сел. Она повернула голову — и замерла. Олег. Он не смотрел на неё. Просто сел, засунув руки в карманы толстовки, и уставился на пламя.
— Ты чего? — спросила Лиза шёпотом.
— Сижу.
— Я вижу. Просто ты обычно не…
— Я знаю, — перебил он. — Но сегодня — да.
Лиза не нашлась, что сказать. Она смотрела на него, а он смотрел в костёр. На его лице плясали отсветы пламени, и впервые она заметила, как сильно он устал. Не физически — по-другому. Так устают люди, которые слишком долго носят броню.
— Ты что-то говорил про изменения, — напомнила она.
— Ну вот. — Он кивнул в сторону костра. — Сижу с тобой. При всех. Изменение?
— Изменение.
Они замолчали. Мира, сидевшая неподалёку, перестала писать в своём блокноте и уставилась на них с выражением холодного любопытства. Семён что-то зашептал своему соседу, и тот захихикал.
Розы у костра не было.
— Ты понимаешь, что завтра весь лагерь будет гудеть? — спросила Лиза, теребя край толстовки. Пальцы чуть дрожали — она сама не заметила, как начала их крутить.
— Понимаю, — Олег кивнул, не отрывая взгляда от огня.
— И тебе всё равно?
— Мне не всё равно. Но я устал. — Он помолчал, почесал шею, будто воротник мешал. — Устал делать вид. Вот и всё.
Лиза кивнула, будто он сказал что‑то очень важное, что она давно ждала услышать. Она осторожно подвинулась ближе — не вплотную, но достаточно, чтобы их плечи почти соприкасались. Олег не отодвинулся.
Над костром трещало пламя, искры взлетали вверх, цеплялись за ветки ближайших деревьев и гасли. Где‑то за спиной Мира захлопнула блокнот с резким щелчком — будто капкан захлопнулся. Она встала, резко, без предупреждения, и пошла прочь. Семён, поколебавшись, поплёлся за ней, споткнулся о корень, выругался вполголоса.
— Странная она, — тихо сказала Лиза, глядя вслед Мире. — Всё записывает, всё подмечает. Будто мы — герои какой‑то книги, а она — автор.
— Может, так и есть, — усмехнулся Олег. — Может, кто‑то сейчас пишет про нас. Про то, как мы сидим у костра, и как я наконец решился сесть рядом с тобой.
— И что он напишет дальше?
— Не знаю. Я никогда не дочитывал книги до конца. Всегда бросал на середине.
— Почему?
— Боялся, что всё закончится плохо. Или слишком просто. Как в дешёвом кино.
Лиза фыркнула — не рассмеялась, а именно фыркнула, коротко и неожиданно для себя.
— А сейчас? Ты готов дочитать до конца?
Олег посмотрел на неё. В отсветах пламени его глаза казались почти чёрными, но в глубине что‑то мерцало — то ли огонь, то ли что‑то другое. Он вдруг почесал нос, будто смутился.
— Сейчас я готов попробовать, — сказал он тихо.
Они снова замолчали. Лиза чувствовала, как тепло костра смешивается с теплом его плеча рядом. Это было непривычно. И правильно.
Кирилл наконец настроил гитару и заиграл что‑то медленное, почти колыбельное. Кто‑то подхватил мелодию, кто‑то начал подпевать. Голоса сливались в неясный гул, в котором можно было спрятаться — и говорить шёпотом, не боясь, что услышат.
— А что будет завтра? — спросила Лиза, сама не зная, зачем.
— Завтра будет завтра, — ответил Олег. — Я не могу обещать, что станет легче. Но я могу обещать, что больше не буду прятаться. От тебя. От себя. От всего этого.
Он слегка повернул голову, и Лиза вдруг заметила, как дрожат его ресницы в неровном свете. Он волновался. По‑настоящему.
— Хорошо, — сказала она просто.
Ночью они долго не могли уснуть. Лиза лежала на боку и смотрела в темноту, где смутно угадывался его силуэт. Олег лежал на спине, но по дыханию она слышала — не спит. В комнате было тихо, только где‑то далеко, за окнами, ухала сова — раз, другой, третий.
— Олег? — прошептала Лиза.
— Мм?
— Это правда то, что ты сказал? Что устал делать вид?
Пауза. Длинная, как ночь. Где‑то скрипнула кровать в соседней комнате, кто‑то перевернулся во сне.
— Правда, — наконец ответил он. — Я устал прятать то, что чувствую. Устал бояться, что кто‑то увидит, какой я на самом деле. Устал думать, что если покажу слабость — всё рухнет.
— И что теперь?
Он повернулся на бок. Она не видела его лица в темноте, но знала, что он смотрит на неё.
— Теперь будь что будет. Я больше не прячусь.
Лиза улыбнулась в темноту. Ей вдруг стало так спокойно, как не было уже давно. Она закрыла глаза, и впервые за долгое время сон пришёл быстро — лёгкий, без тревог.
Утром на тумбочке стоял стакан воды. Как всегда. Но сегодня Лиза улыбнулась, увидев его. Она взяла стакан, сделала глоток — вода была свежей, прохладной. Совсем не такой, как вчера.
Она повернулась к кровати. Олег ещё спал, на этот раз на спине, руки раскинуты, лицо расслаблено. Шрам на лопатке чуть виднелся из‑под футболки. Лиза тихо подошла, поправила одеяло, которое снова сползло на пол, и на секунду задержала руку на его плече.
Олег что‑то пробормотал во сне — неразборчиво, будто ругательство, — но не проснулся.
Лиза вышла из комнаты, тихо прикрыв дверь. На улице пахло травой и дымом от вчерашнего костра. Где‑то вдалеке смеялись девчонки. Новый день начинался — и впервые за долгое время она не боялась его.