Тот, кто разбит, всегда найдёт путь назад

Он молчал. Смотрел на сестру через стекло, и Лиза видела, как по его щеке что‑то ползёт — не слеза, а почти. Влага, которую он сдерживал шесть лет.

— Сейчас, — сказал он наконец, — я, может быть, начинаю верить.

Они развернулись и пошли обратно. У калитки Олег остановился и посмотрел на дом.

— Я прихожу сюда каждый год. Когда смена заканчивается. Стою и смотрю. И каждый раз не решаюсь зайти.

— Почему?

— Потому что, если я зайду, мне придётся снова стать её братом. А я не знаю, как. Я забыл.

— Вспомнишь, — сказала Лиза. — Если захочешь.

— Может быть, — ответил он. — Когда‑нибудь. Не сейчас.

Они вернулись в лагерь до того, как их отсутствие заметили. Кирилл встретил их у ворот с перекошенным лицом, но, увидев Олега, промолчал. То ли испугался, то ли понял, что сейчас не время.

Вечером Лиза сидела на кровати, перебирая в руках книгу, которую ей передал утром Владлен. «Вино из одуванчиков» пахло старой бумагой и летом. Она открыла первую страницу и увидела надпись: «Читай и помни: лето всегда заканчивается. Но это не значит, что оно было зря». Почерк был неровным, но твёрдым. Почерк Олега.

Она улыбнулась. Он сделал это специально. Не просто нашёл книгу — оставил послание.

Когда вошёл Олег, она сидела с книгой в руках.

— Прочитала? — спросил он.

— Нет ещё. Но надпись видела.

Олег кивнул, как будто обсуждать это было неловко.

— Я хотел, чтобы у тебя была книга, — сказал он. — Не та, которую испортили. Другая.

— Спасибо. Правда.

Олег сел на свою кровать, стянул берцы. Молчал, глядя на свои сбитые костяшки.

— Лиза, — произнёс он.

Она замерла.

— Что?

— Ничего. Просто попробовал.

— Ты назвал меня по имени.

— Я знаю.

Лиза прижала книгу к груди и улыбнулась — широко, впервые за долгое время.

— Мне нравится, — сказала она.

— Мне тоже.

Он лёг. Повернулся на бок, к ней лицом.

— Завтра одиннадцатый день. Мы прошли половину смены, — сказал он. — И ты всё ещё здесь.

— Ты тоже.

— Я и не собирался уезжать.

— Я тоже.

Олег закрыл глаза, но Лиза видела: уголки его губ чуть приподняты — не улыбка, но что‑то близко. Она тоже легла, обняв книгу, и впервые за много дней чувствовала себя не одинокой. Даже в этом лагере, полном врагов, у неё был один союзник. Один, но какой.