Страница 15 из 79
Глава 8. Что остаётся после
Восьмой день начался с того, что Лиза нашла свою книгу в мусорном ведре.
Проснулась резко — будто кто‑то дёрнул за плечо. В ушах ещё стоял вчерашний смех, шёпот за спиной. Она моргнула, потянулась к тумбочке… Стакан с водой стоял на месте — полный, как всегда. Но книги не было.
— Где?.. — прошептала Лиза, будто книга могла отозваться.
Обшарила кровать: под подушкой пусто. Под тумбочкой — только пыль и обрывок фантика. Взгляд зацепился за пластиковый пакет в углу — тот самый, куда они с Олегом скидывали мусор. Из него торчал краешек обложки.
Она вытащила книгу. Страницы слиплись от чего‑то липкого — противно, будто в меду. Принюхалась: сок? Сладкий чай? Обложка перепачкана бурым, будто кетчупом. Лиза сжала её в пальцах — бумага размокла, краска поплыла. Буквы названия расползлись, как чернила под дождём.
Книга была не просто испорчена. Убита. Как вещь. Как память. Как всё, что у неё было.
Она села на кровать, провела рукой по обложке — та прилипла к пальцам. В горле встал ком.
Дверь скрипнула. Олег вошёл, замер на пороге. Взгляд метнулся: книга — её лицо — снова книга. Ничего не сказал. Подошёл, взял из рук, перевернул, осмотрел.
— Сок, — бросил он. — И кетчуп.
— Я знаю, — голос прозвучал хрипло, будто чужой.
— Кто? — Олег сжал книгу в пальцах. Корешок хрустнул.
Лиза покачала головой. В висках застучало.
— Не знаю. Дверь была открыта. Кто угодно мог зайти.
Олег положил книгу на тумбочку. Вытер пальцы о джинсы — резко, нервно. Лицо спокойное, но Лиза видела: челюсти сжаты так, что желваки ходуном ходят.
— Я поговорю с Кириллом, — сказал он.
— Не надо, — она покачала головой. — Это ничего не изменит.
— А что изменит? — он резко повернулся к ней. Глаза тёмные, почти чёрные.
Она не ответила. Что тут скажешь? Что‑то изменилось бы, только если бы он сделал то, что обещал себе не делать. Вмешался по‑настоящему. Но он не мог. Или не хотел. Или и то, и другое.
Олег постоял ещё минуту. Смотрел на неё — долго, тяжело. Потом развернулся и вышел. Дверь хлопнула. Лиза вздрогнула.
День покатился под откос с самого начала.
На завтраке Лиза села на своё обычное место и тут же отпрянула: на лавке — лужа. Не вода. Что‑то белое, липкое, с кисловатым запахом. Она замерла с подносом в руках, чувствуя, как внутри всё сжимается.
За соседним столом захихикали.
— Ой, какая неприятность, — пропела Мира, проходя мимо с пустым стаканом. — Кто‑то кашу разлил.
— Кашу не разливают, — отрезала Лиза. — Кашу едят.
— Значит, кто‑то не захотел есть, — Мира улыбнулась — тонко, едко.
Лиза молча пересела на самый край стола, где было сухо. Поставила поднос так, чтобы никто не мог подойти сзади. Руки чуть дрожали. Она ела быстро, низко наклонив голову, и думала: «Вчерашний „суд“ был только репетицией. Настоящий спектакль ещё впереди».
Олег на завтраке не появился. Владлен сидел один, мрачный как туча. Марк, проходя мимо, бросил на Лизу короткий взгляд и кивнул — сухо, но по‑своему ободряюще.
После завтрака Кирилл объявил, что сегодня — «День тишины».
— Раз в смену устраиваем такой день, — бубнил он, глядя в пол. — Без гаджетов, без криков… чтобы отдохнуть от шума.
Кто‑то фыркнул. Лиза сжала ложку. «Отдохнуть», — мысленно повторила она. — «А на деле — разбрестись по углам. И тем, кто хочет остаться незамеченным, — идеальная возможность».
Она решила провести час до обеда у озера. Ей нужно было подышать. Подальше от стен, от шёпота, от липких взглядов.
Озеро встретило её тишиной настоящей — не той, что придумали вожатые, а природной: вода шуршала о камыши, где‑то вдалеке стучал дятел, ветер перебирал хвою. Лиза села на старый деревянный мостик, свесила ноги над водой и закрыла глаза. Впервые за утро почувствовала, как плечи немного расслабляются.
Конечно, это длилось недолго.
— Степанова.
Она обернулась. Мира стояла в конце мостка, засунув руки в карманы ветровки. На лице — ни тени улыбки.
— Ты чего здесь? — спросила Лиза.
— Гуляю. День тишины же, — Мира прошлась по мостку — доски заскрипели. Остановилась в двух метрах. — Ты знаешь, зачем на самом деле устроили этот суд?
— Чтобы посмеяться надо мной.
— Это само собой. Но было ещё кое‑что. Роза хотела проверить, как далеко он зайдёт.
— Олег?
— Ага. Он ведь остановил всё. Ты заметила? Вышел из темноты и сказал «достаточно». Как рыцарь.
Лиза сжала доски мостка пальцами.
— Он не рыцарь.
— Вот именно, — Мира наконец повернулась к ней. — Он не рыцарь. Он парень, который два с половиной года ни во что не вмешивался. А теперь вдруг вмешался. И знаешь что? Это только разозлило Розу. Она теперь вообще не остановится.
— Зачем ты мне это говоришь?
Мира пожала плечами.
— Мне просто интересно. Ты правда думаешь, что он тебя спасёт? Что он каждый раз будет появляться из темноты? Брось. Он не спасатель. Он скорее тот, из‑за кого всё это началось. Если бы ты не поселилась с ним, ты была бы обычной новенькой. А так — ты мишень. И он это знает. И всё равно ничего не делает.
Мира развернулась, чтобы уйти.
— Ты злая, — сказала Лиза ей в спину.
— Я честная, — бросила Мира через плечо. — Это разные вещи.
Она ушла. Лиза осталась сидеть на мостке. Вода всё так же шуршала о камыши, дятел всё так же стучал где‑то в лесу, но тишина больше не была мирной. Она была зловещей.
К обеду Лиза вернулась в корпус. В коридоре было пусто — все отсыпались или сидели по комнатам. Она прошла мимо дверей, из‑за которых доносился приглушённый смех и музыка из наушников, и толкнула дверь седьмой.
Олег был там. Сидел на кровати, скрестив ноги, и читал. При её появлении он поднял глаза — и тут же опустил. Страницы зашуршали под пальцами: он будто пытался спрятать книгу, будто она была чем‑то запретным.
— Ты не был на завтраке, — сказала Лиза.
— Не хотел, — коротко бросил он, не поднимая головы.
— Ты вообще последние дни почти не ешь, — она сделала шаг вперёд, остановилась у тумбочки.
Олег отложил книгу — это был не тот потрёпанный том, что раньше, а что‑то другое, с твёрдой обложкой и золотым тиснением. Видимо, взял у Марка.
— С каких пор ты следишь за моим питанием? — голос прозвучал резче, чем нужно.
— Я не слежу. Просто замечаю, — Лиза пожала плечами, но пальцы невольно сжали край футболки.