Шепчущие во тьме

Пролог

Алина

Я не могу дышать. Паника накрывает меня: его пальцы сжимаются на моей шее, перекрывая мне дыхание. Я хватаю ртом воздух, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание.

— Ты это исправишь, — рычит он, его лицо в нескольких дюймах от моего. Хватка усиливается, и перед глазами начинают плясать чёрные точки. — Или мне напомнить, что поставлено на карту, если нет?

Остатками сил я мотаю головой. — Хорошо.

Он отпускает меня без предупреждения, мои ноги подкашиваются, и я падаю на ледяную землю, холод просачивается сквозь одежду. Делаю судорожный вдох, потом ещё один, грудь ходит ходуном, глаза застилают слёзы.

Взгляд падает на его разношенные ботинки, забрызганные каплями запёкшейся крови. Он грубо проводит рукой по моему затылку, сжимает волосы в кулак и резко запрокидывает мою голову назад. Я кричу от боли — остриё ножа касается нижней стороны подбородка, заставляя меня замереть. От страха сделать одно неверное движение.

— Не разочаровывай меня, сестрёнка. — Последнее слово он выделяет интонацией, и у меня болезненно скручивает желудок. Я впиваюсь взглядом в его глаза и мгновенно жалею об этом: его пустой, бездушный взгляд посылает ледяную струю страха по моим венам. Этот человек — воплощение кошмаров, настоящий монстр в человеческом обличье. Жестокая усмешка расползается по его лицу, он отталкивает меня и выпрямляется во весь рост. — Думаю, я доходчиво объяснил, — размышляет он вслух, складывая нож и убирая его в карман. — Сделай что нужно — и не будет никаких проблем. А нет... — его голос понижается. — Ты ответишь за последствия.

— Но... — я вдыхаю полную грудь ледяного воздуха. — Как? Я не могу просто...

— Как — не моя проблема, — перебивает он со спокойной яростью, его тёмные глаза бросают вызов, приглашая поспорить. — Твоя.

И он уходит.

Я вся дрожу, ползком добираюсь по гравию, каждый мускул во мне протестует, когда я прижимаюсь спиной к кирпичной стене и падаю за большой мусорный бак. Меня пробирает дрожь, тело засыпает снегом, беспощадный ветер хлещет по тонкой куртке. Притянув колени к груди, я утыкаюсь лицом в них и позволяю слезам впитаться в джинсы.

— Этого не может происходить. — Я начинаю раскачиваться вперёд-назад, пытаясь осмыслить всё, что только что случилось.

Каждое сказанное слово.

Каждую угрозу.

Каждое ужасающее откровение.

— Это... Это просто дурной сон, — шепчу я. — Я сейчас проснусь, и всё снова будет нормально.

Но как бы сильно я ни пыталась проснуться, у меня не получается.

Потому что я в ловушке кошмара наяву, из которого нет выхода.

Телефон вибрирует у бедра, и я замираю. Медленно достаю его из кармана, и когда вижу имя на экране, делаю глубокий вдох, откидываю голову на стену и дрожащим пальцем отвечаю на звонок.

— Привет, пап. — Я шмыгаю носом и тут же жалею о жалком, полном отчаяния звуке своего голоса.

— Алина. — Он делает паузу. — Всё в порядке?

Я вытираю щеку тыльной стороной ладони. — Просто немного простыла.

На мгновение между нами повисает тяжёлая тишина, и я знаю — потому что он мне не верит.

— Ты же знаешь, я могу помочь, если есть проблема, правда, детка? Я твой отец. Для этого я и нужен.

Я закусываю губы, подбородок дрожит.

Когда-то он и правда мог помочь.

Когда-то я жила в сказке, как в тех книгах, в которые люблю погружаться. Время, когда я чувствовала себя в безопасности и была счастлива, когда груз мировых проблем не лежал тяжело на моих плечах.

И самое главное — время, когда я никогда не была одна.

Я проглатываю правду, прежде чем она успевает вырваться наружу. — Знаю. Но всё хорошо. Обещаю. — Ложь легко слетает с губ.

Но это для его же блага.

Потому что я могу это исправить.

Я это исправлю, и он никогда не узнает.

Я провожу рукой по лицу, сдерживая рыдание, которое царапает грудь изнутри.

Мне просто нужно выйти...замуж.