Страница 77 из 118
Но мы не можем позволить им победить.
Не тогда, когда жизни стольких женщин поставлены на карту, и нет ни одной другой семьи в этом районе, достаточно сильной, чтобы остановить их так, как пытаемся мы.
Блять, это огромное давление на наши плечи.
Мне нужно выпить. Возможно, даже два бокала. И уж точно…
— Привет. — Алина сидит в моём кресле, поджав под себя ноги, с книгой в руках. Её волосы собраны в свободный пучок, пряди свисают по бокам лица, с греховной улыбкой. Но именно то, что на ней надето, заставляет меня остановиться как вкопанного. — Надеюсь, ты не против. — Она смотрит на белую футболку, покрывающую её тело — мою футболку. — Вся моя одежда в стирке, поэтому я порылась в твоём шкафу.
Я понятия не имею, что эта женщина делает со мной.
Но я точно знаю, что мне нравится видеть её в моей одежде.
Нравится находить её в моём любимом кресле. Нравится видеть обручальное кольцо на её пальце. И особенно нравится, что она в моём доме.
Я подхожу, останавливаясь прямо перед ней. Сжимая её подбородок, наклоняюсь, пока мои губы не встречаются с её. Её вкус мгновенно посылает ток желания по моим венам, но также успокаивает напряжение, бушующее в моём теле.
Это, вот что мне нужно.
Она.
Только она.
Она — спокойствие для моего безумия.
Свет для моей тьмы.
И я начинаю задаваться вопросом, когда придёт время сделать это, буду ли я достаточно силён, чтобы отпустить её?
Звук падающей на пол книги заставляет меня отстраниться. Я смотрю в её большие красивые карие глаза, загипнотизированный каждой её частью. Мой большой палец проводит по её щеке, ладонь обхватывает кожу.
Она слишком красива для такого, как я.
Но я буду жадным и оставлю её настолько долго, насколько смогу.
— Я подумала, — начинает она, — если ты завтра днём свободен, мы могли бы провести ещё один урок ASL? — Её пальцы крутят подол моей рубашки. — Мне довольно понравился наш прошлый.
Одна сторона моих губ приподнимается. Мне тоже. Я качаю головой, моя улыбка исчезает. Достав телефон, я печатаю: «Но, к сожалению, не могу. Вин попросил меня заняться с охранниками утром, а затем у меня встреча». Я убираю телефон в карман и провожу пальцами по волосам.
Её ладонь тянется, ложась на мою щёку. — Что-то тебя беспокоит, — замечает она с беспокойством.
Внутренне я вытряхиваю свой разум из темноты и фокусируюсь на ней. Подняв её на руки, я устраиваюсь в кресле и кладу её к себе на колени. Мы подходим друг другу, как две детали одного пазла. Её маленькое тело прижимается к моей груди, когда мои руки сжимаются вокруг неё.
Камин ревёт рядом с нами, окутывая нас одеялом тепла. И на мгновение всё остальное исчезает на задний план. Всё.
Тьма…
Невыносимый шум в моей голове…
Васильевы…
Мир за стенами поместья…
Всё исчезает.
Потому что сейчас важно только она.
Раньше я любил сидеть в этом кресле один.
Теперь я не могу представить, как сижу в нём без неё.
Я убираю руки и показываю жестами: «Долгий день».
— Рабочие дела?
Я киваю, чеша подбородок, не уверенный, сколько мне разрешено ей рассказывать. Я знаю, что Лео рассказывает Скарлетт почти всё, что происходит в нашем мире, скрывая только вещи, которые могут помешать её прогрессу или напугать её. Я уверен, Илай делает то же самое с Мадлен. Хотя Мадлен обычно и так узнаёт всё, учитывая, что она одна из нас.
Но я не хочу секретов между нами.
Она кладёт руку на центр моей груди. — Поговори со мной.
Я колеблюсь, но в конце концов достаю телефон и печатаю: «У нас проблемы с другой семьёй в нашем мире».
Её брови хмурятся. — С какой?
«Васильевы».
Её губы приоткрываются, но она быстро качает головой. — Почему? Что они делают? Я думала, они живут в Чикаго?
«Так и есть», — показываю я жестами. Я провожу рукой по её волосам, решая, как сказать это деликатно. Я быстро печатаю: «Они пытаются импортировать товары, которые не должны».
— Товары? Какие товары?
Я смотрю на огонь, не в силах сказать правду.
Она обхватывает мою щёку, мягко направляя моё лицо, пока наши взгляды не встречаются. Её большой палец скользит по моей коже.
— Я вижу беспокойство в твоих глазах за меня, но я справлюсь. Обещаю.
Я делаю глубокий вдох.
«Женщины».
Из неё вырывается маленький вздох. — Женщины? Но как? Где?
«У них есть свои способы». Я убираю её волосы за ухо и затем печатаю: «Мы работали над тем, чтобы остановить их, но они безжалостны. И теперь они близки к получению доступа к портам Аляски, что только усложнит их остановку. Они будут отправлять женщин из России через порт незамеченными. У нас нет там никакой власти, и мы не знаем, кто сейчас отвечает, но узнаем».
Она замирает, её глаза выглядят стеклянными, словно потерянными в своих мыслях.
Я отбрасываю телефон в сторону и хватаю её за руку, слегка сжимая. Она моргает несколько раз, её глаза смотрят в мои с такой печалью.
— Они экспортируют женщин, — выдыхает она дрожа.
Я киваю.
— Я… я понятия не имела, — бормочет она, качая головой в неверии. — Но они не могут. Это незаконно. Я имею в виду, я знаю, что в этом мире делаются другие плохие вещи, но это… — Она прижимает ладонь к виску, её грудь вздымается немного быстрее. — Это действительно незаконно.
И вот почему я не был уверен, стоит ли говорить ей правду. Алина знает, что происходит в моей семье. Она знает, как мы ведём дела и получаем стабильный и очень прибыльный доход. Но моя семья никогда не будет участвовать в торговле людьми ради получения прибыли. И моя милая Алина, должно быть, не осознаёт, что другие в нашем мире сделают всё, чтобы заработать быстрые деньги.
Включая такие жестокие и мерзкие поступки, как торговля женщинами.
«Всё в порядке. Мы не позволим этому случиться».
— Но как? — Слёзы наполняют её глаза. — Как вы остановите их?
Страх в её глазах вызывает у меня сильное сжатие в груди.
Мне следовало бы потянуться за телефоном, чтобы напечатать, но вместо этого я показываю жестами: «Мои кузены работают с нами, чтобы положить этому конец. Мы не позволим им получить доступ к этому порту. Обещаю». Я прижимаюсь губами к её виску. «Я не хочу, чтобы ты об этом беспокоилась».
Она кивает, дрожь пробегает по ней, когда она поднимает дрожащую руку, чтобы поправить очки, вытирая глаза. Она смахивает слёзы морганием и смотрит на меня.