Красота внутри

Вероника подумала, что хорошо бы со временем возместить свекру все расходы на восстановление поместья и не быть ему больше обязанной. Но, увы, вряд ли в ближайшем будущем получится сделать это, даже когда хозяйство начнет приносить доход.

— Я все понял, леди Доминика. И если вы настаиваете, завтра же напишу господину Гаррету.

— Благодарю, — кивнула Вероника и одарила его скупой улыбкой. — Но лучше бы вы подготовили письмо сегодня. Завтра утром я бы хотела с ним ознакомиться.

Ли Барри заверил, что все сделает, поднялся и поклонился. Он почти не выдал своей злости, но Вероника заметила, как на бесстрастном лице напряглись желваки. Ничего. Должна же была она проявить характер. Стоит раз прогнуться, пойти на уступки — и управляющий решит, будто из мягкотелой хозяйки можно веревки вить.

— Ты взяла правильный тон, с этим парнем мямлить и во всем соглашаться нельзя — без штанов оставит. Но и борщить не стоит, иначе будет считать тебя хамкой и истеричкой, или в самом деле заявит, что распоряжения готов выслушивать только от Альберта, а не от его зарвавшейся жены.

Едва Ли Барри скрылся за дверью, ангел вышел из-за портьеры и уселся в полукресло, которое только что занимал управляющий. При взгляде на него Вероника невольно вспомнила прошлую ночь, и в душе всколыхнулись злость и обида.

— Благодарю за совет, — произнесла она холодно. — Можешь быть свободен, в настоящий момент твоя помощь мне не нужна.

— Мне нравится наблюдать, как ты работаешь, — как ни в чем не бывало заявил он и откинулся на спинку, пристроив обутую в белый кроссовок ногу на колене. — Сразу оживилась, даже мозг начала худо-бедно включать. А то ходила, как рыба снулая.

То ли действительно не замечал, что Вероника злится, то ли делал вид, чтобы ее подразнить. В последнем случае ему это удалось: девушка потихоньку приходила в бешенство. Разложив на столе документы, она принялась изучать их с самым сосредоточенным видом — может, нахал наконец догадается, что он здесь лишний, и отстанет? Но ангел, напротив, предложил помочь.

— Знаешь, что! — не выдержала она и в сердцах швырнула бумаги в дальний угол стола.

— Что? — с невинным видом переспросил ангел, поймав разлетевшиеся листки.

— Ты.. Ты.. Предатель ты, вот что! И не делай удивленные глаза, как будто не понимаешь, о чем я. — В ответ его брови изумленно поднялись, и Вероника, выдохнув, процедила сквозь зубы: — Кто меня в спальне с Альбертом запер? Забыл? Как ты мог так поступить! Неужели как все они — хочешь поскорее меня под него подложить, а потом..

— Перестань, — перебил он и поморщился. — Что ты выдумываешь? Я как бы вообще тебе под хвост не заглядываю, сама почему-то вечно пытаешься обсудить со мной свои интимные дела, как с лучшей подружкой.

Эти слова почему-то задели Веронику. Неужели она и ему безразлична, даже несмотря на то, что они связаны и столько времени провели вместе? А ведь этого странного парня она и вправду считала лучшим другом и доверяла ему, как никому другому. Честно сказать, у нее и в прошлой жизни таких близких друзей не было.

— Но тогда зачем ты это сделал?

— Я же сразу сказал, не расслышала что ли? Чтобы ты не бегала по дому от собственного мужа, пугая бедных стариков! — воскликнул ангел, глядя на нее с укором. — Они живут в своем мире, где никогда ничего не случается, даже слуги с ними нянчатся, как с детьми, боясь лишний раз огорчить. А тут приехала истеричка и устроила скандал в первый же день! Еще и слухи пойдут, оно тебе надо?

— Ладно, хорош! Поняла, можно было и без подробностей. Значит, стариков, которых впервые видишь, ты огорчить боишься, а меня, выходит, не жалко.

Ангел вздохнул, взъерошил рыжие пряди над виском и прищурился. Вероника внутренне сжалась, ожидая, что он снова обидится, фыркнет и пропадет. Будет приходить только по вызову, оставаясь невидимкой.

— Жалко у пчелки в попке. И за что тебя жалеть-то? Пришлось в кровати потесниться? Понимаю, тебе требуется немало места.. — он окинул ее критическим взором. — Хотя ты заметно похудела. Короче, ничего страшного Альберт бы не сделал, вы ведь столько времени в одном доме живете, у него сто раз была возможность. Или думала, что при виде тебя в бабкиной ночнушке у него башню сорвет?

Внезапно Вероника подумала: а ведь он прав. И как она раньше не осознавала? Все это время, с той самой минуты, как очнулась в лазарете пансиона госпожи Эббет, она жила взаперти. И поместье — она вовсе не хозяйка здесь, как себе возомнила, а пленница. Ее заперли вдвоем с Альбертом еще там, в храме, во время церемонии венчания, и выбросили ключи.

— Эй, серьезно обиделась? Ну чего ты, — произнес ангел примирительно. — Я никогда ничего не сделаю тебе во вред, честно. Даже если б захотел — мигом развоплотят, прежде чем успею пальцем шевельнуть.

— Да нет, ты-то тут причем, — грустно отозвалась Вероника, подперев кулаком щеку.

Работать больше не хотелось: обслуживать свою тюрьму? Вот еще! Ангел некоторое время пристально смотрел на нее, потом неожиданно вскочил с места и протянул руку.

— Идем, — велел он, и на вопрос, куда он ее тащит в такой час, отвечать отказался. — Сама увидишь. Обещаю, тебе понравится.

Украдкой, стараясь никому не попадаться на глаза, они пробрались к крыльцу черного хода и вышли из дома. Пересекли внутренний двор, где клумбы пестрели светлыми пятнами, а в воздухе перемешивались сладкие ароматы ночных цветов. Скрылись в густой тени дальней части дома, в комнатах которой не зажигали свет.

— Предупредил бы, я б светильник взяла, — сказала Вероника, споткнувшись о какую-то кочку.

— Не нужно, луна взошла. Погоди немного, пока зрение привыкнет.

Огромная желтая луна действительно поднялась над скалами и сияла ярко, как уличный фонарь. В этом ровном призрачном свете все казалось причудливым и незнакомым, но дорогу вполне можно было различить.

Обойдя сад, они спустились по узкой тропке до калитки в плетеной ограде, что отделяла территорию усадьбы от пастбищ. Вышли за нее, добрались до подножья пологого склона и остановились.

Ангел не сказал ни слова, и в наступившей тишине, не нарушаемой больше шорохом шагов, Вероника различила тихое журчание воды, шелест травы и монотонное стрекотание одинокого сверчка.

В паре шагов бежал ручей, и вода казалась непроницаемо черной, как смола. Над высокой травой кружилось множество крохотных зеленых огоньков. Чуть поодаль паслась белая лошадь, отбрасывая длинную черную тень.

— Это светлячки? — едва слышно прошептала Вероника. — Как здорово!