Страница 33 из 82
— Я не в курсе, сколько вас было, — перебил он. — Вероятно, ты вообще первая, кого мне пришлось опекать. Эта внешность — не уверен, что так выглядел раньше, потому что прежде, чем прийти за тобой, я был.. в совершенно другом месте. О котором тебе знать не положено.
Вероника уставилась на него во все глаза. Попыталась вообразить все это, но рассудок отказывался вмещать столь глобальную картину. Голова разболелась еще сильнее.
— Но ты ведь что-то помнишь? В смысле, тебе ведь привычно находиться среди живых, значит, это точно не впервые.
— В том-то и дело. Я не понимаю, где мой личный опыт, а где знания, полученные извне. Можешь представить подобное? То-то же! Так что перестань..
— Ныть, уже говорил, — фыркнула Вероника. — А почему тогда ты выглядишь именно так?
— Наверное, в соответствии с твоими предпочтениями.
Она с сомнением посмотрела на ухмылявшегося ангела. Видимо, они что-то напутали у себя на небесах: Вероника предпочитала совершенно другой типаж. Все ее парни были спортивными, высокими, самоуверенными, подчеркнуто мужественными, а этот..
«Ангел, тоже мне», — хмыкнула она, разглядывая острые коленки, торчащие из прорезей в джинсах, костлявые плечи под тонким свитером, вздернутый нос и лохматую шевелюру.
— Вряд ли. Мне никогда не нравились рыжие, — сказала она вслух.
— Значит, я нравлюсь тебе подсознательно, — парировал он и подмигнул ей, явно сдерживая улыбку. — Ты просто не желаешь себе в этом признаться.
— Все равно у нас ничего бы не вышло, — притворно вздохнула Вероника. — Ты слишком потусторонний. К тому же я другому отдана и буду век ему верна.. Ой! Альберт! Он же сегодня придет! Я не могу показаться перед ним в таком виде. Ты должен мне помочь, наверняка есть какие-нибудь магические штучки!
— Хватит с тебя магических штучек, тебе бы после первой оклематься. Раньше надо было думать!
Как она ни уговаривала, как ни просила — он и слушать не стал. В конце концов, пришла горничная, узнать, все ли в порядке с госпожой, и ангел воспользовался случаем и сбежал.
«Предатель! — мысленно возмутилась Вероника. — И вообще — я болею. Поэтому просто пошлю всех куда подальше».
Младшая сестренка и впрямь оказалась сообразительной. Узнав, что Вероника не хочет встречаться с женихом, она предложила передать ему записку. Это позволило отложить свидание, но только на несколько дней: до свадьбы оставалось меньше месяца, и болезнь невесты пришлась совершенно некстати.
Вероника втайне даже радовалась, что не пришлось бегать по городу с визитами и появилось время спокойно во всем разобраться. Ребекка практически поселилась в ее комнате. Целыми днями они говорили без умолку — Веронике было интересно все о мире, где ей предстояло жить.
Понемногу Вероника узнавала о своей новой семье все больше: их характеры, привычки, забавные истории, маленькие традиции. Она старалась запомнить каждую мелочь и понять, какой была Доминика, почему поступала так, а не иначе. Примеряла ее роль на себя. Не то чтобы она действительно собиралась в эту роль вживаться, просто других развлечений у больной не было.
Через три дня ей стало намного лучше, но сыпь на всем теле никак не проходила, так что о приеме гостей, тем более встрече с женихом, и речи быть не могло. Из комнаты Вероника выбиралась лишь на прогулку в саду в сопровождении Ребекки или матери. С Альбертом они ежедневно обменивались записочками с милыми признаниями, и Вероника со стыдом признавалась себе, что хотела бы, чтобы их общение этим и ограничилось.
«Может быть, я потому и не испытываю к нему никаких чувств? Не хватило ухаживаний, романтики, конфетно-букетного периода, — рассуждала она, задумчиво складывая вчетверо очередное послание. — Он ведь красивый, вроде неглупый и вообще всем нравится — вон как на него девушки на балу смотрели».
Но все попытки представить себя в объятьях Альберта провалились. Воображение рисовало какую-то киношную сцену, в которой Вероника играла главную роль. Она как наяву видела себя в шелковом платье, с локоном, выбившимся из прически. Вот Альберт в белоснежной рубашке с расстегнутым воротом склоняется к ней в страстном порыве, а дальше затемнение. Фантазия иссякала.
«А ведь нам совсем скоро придется жить в одном доме. И спать в одной кровати, — подумала она и поежилась. — Я же ему неприятна, нутром чую. Выходит, я буквально продаю себя тому, кому и даром не нужна! Бред какой-то».
Увы, мнения невесты никто не спросил. Обеспокоенные родители справлялись о ее здоровье по нескольку раз на дню. Альберт посылал письма и иногда наведывался лично, поприветствовать будущих родственников и передать Веронике цветы. Со дня ее возвращения прошла почти неделя — слишком долгий срок для затворничества.
Вероника паниковала. У нее не было ни малейшего желания ездить в гости к незнакомым людям. Она выглядела как оживший мертвец — сыпь так и не прошла полностью, вокруг глаз темнели круги, аппетита почти не было, сил тоже. К счастью, к ней вызывали обычного врача, а не мага-целителя. Она ничего не рассказала про зелье, и врач диагностировал сильное отравление.
— Милая моя, ты не должна сидеть взаперти, — увещевала ее мать Доминики. — Конечно, о визитах пока не может быть и речи, но можно же принимать родственников и близких друзей!
— Ох, матушка, ну посмотрите на меня! Какие гости, когда я выгляжу просто чудовищно. Краше в гроб кладут.
— Что за выражения! — возмутилась мать и поджала тонкие губы. — Я понимаю, что тебе не хочется показываться на глаза жениху, но пора бы привыкнуть к тому, что скоро вы будете одной семьей. Или ты собираешься прятаться от мужа всякий раз, как почувствуешь недомогание?
— Хорошо, я приму его, — покорно пролепетала Вероника. — Допустим, послезавтра.
— Господин Хьюго Гаррет должен был ужинать с нами еще вчера. Он занятой человек и не может себе позволить зависеть от капризов взбалмошной девчонки. Так что будь любезна подготовиться: завтра Альберт с отцом будут у нас, — она решительно поднялась, давая понять, что разговор окончен, и не позволила Веронике добавить ни слова. — Возьмешь побольше румян. Пару часов за столом как-нибудь высидишь, ничего с тобой не сделается.
С этими словами она вышла из библиотеки, где произошел разговор, и Вероника немедленно схватилась за медальон. Не потому, что запаниковала: о своем будущем свекре ей больше некого было расспрашивать. Вряд ли Ребекка успела хорошо с ним познакомиться.