Страница 27 из 82
Не веря в то, что ей все это не чудится, Вероника аккуратно провела по щеке подушечками пальцев. Гладкая, нежная, словно умытая кожа, ни следа пудры или крема. Просто поры сузились, цвет стал ровным и матовым, ни пятна, ни прыщика. Естественный румянец играл на щеках. Ресницы будто стали гуще, а глаза ярче и выразительнее.
А главное, у лица появился четкий контур: подбородок, скулы — как если бы она похудела на пару десятков килограмм. Казалось, в зеркале отражалось будущее: такой она станет, когда спорт, диета и уход за собой приведут к заметному результату. Вряд ли Доминика когда-либо так хорошо выглядела, но..
Когда Вероника похудеет, щеки все равно останутся слишком круглыми, а подбородок маленьким и узким, отчего овал лица выглядит чересчур мягким, нечетким. Глаза под реденькими бровями будут казаться больше, но этот коровий взгляд.. Его ничем не исправить. Нос широковат и слишком короткий — пуговица какая-то, а не нос. И шея тоже не сказать чтоб длинная и изящная.
Да, назвать Доминику уродиной было бы преувеличением. Но даже если Вероника надорвется от усилий, красавицей ей теперь не стать никогда.
— Если магия существует, нет ли чуда, способного вернуть мне прежнее тело? Всего на один только вечер..
— Даже если есть, не советую. Оно две недели пролежало, наверное, уже черви завелись, — отозвался ангел. Веронику передернуло.
— Что за.. Тебе обязательно было говорить глупость? — всхлипнула она. — Я и без того вся на нервах, а поддержки ни от кого не дождешься!
— Ты делаешь глупости, так почему бы мне их не говорить? Все честно. И хватит ныть, соберись! Ты взрослый, здоровый, дееспособный человек. Пора бы научиться самой со всем справляться, а не искать няньку в каждом встречном.
В памяти Вероники возник образ матери, еще задолго до отъезда в Америку, но уже после развода с отцом. Молодая, яркая, стройная как фотомодель в рекламе купальников, она часто смеялась и никогда не читала маленькой дочери нравоучений. Любила везде брать ее с собой, наряжать словно куклу и фотографироваться — у Вероники хранился огромный архив.
Она с мамой на яхте в купальниках одинаковой расцветки и с коктейлями с зонтиками (разумеется, в стакане Вероники лимонад). На трибуне стадиона с нарисованными на лицах флагами. В каком-то ресторане, украшенном новогодними декорациями..
«Запомни, котенок, ты и не должна уметь все на свете. Ведь всегда можно попросить того, кто умеет, — не раз говорила мама, сверкая зубами в беззаботной улыбке. — Если хорошо попросишь — обязательно найдется кто-нибудь, кто поможет, а значит, вовсе незачем мучиться, пытаясь справиться в одиночку».
— А я не хочу сама! Я хочу, чтобы рядом были люди, которые поддержат, если нужно, и которых поддержу я. Это и называется дружба, разве нет? — сказала она, развернувшись к ангелу лицом, чтобы не смотреть больше в зеркало. — Всем нужен друг, даже взрослым и дееспособным. Даже уродинам..
— Начинается! — протянул ангел и закатил глаза. — Через пару часов ты едешь веселиться на настоящем балу, и платье тебе принесли размером с торт, и отрава твоя сработала, и все равно недовольна. Ну чего ты вечно ноешь?
— Все бесполезно. Я похожа на корову и останусь на нее похожей, во что не наряди. Даже когда похудею: худая корова еще не газель. Не думала, что это будет так ужасно, ненавижу это тело!
— Ты всегда можешь отказаться, — вкрадчиво проговорил ангел. — Только скажи — и я отправлю тебя в мир иной. В самом деле, если тебе все это не нравится, зачем страдать? Хочешь — прекратим прямо сейчас?
В его глазах вспыхнули зеленые огоньки, и на мгновение Вероника ощутила, как земля уходит из-под ног. Она испуганно отшатнулась и вжалась спиной в шкаф.
— Разве я говорила, что отказываюсь? Не надо в мир иной, я еще этот толком не видела!
— Как скажешь. Тогда иди, не заставляй других тебя ждать. И учти, я за тобой присматриваю, так что не нужно звать, если что. На глаза показываться не буду, но если что-то понадобится — подскажу.
Кивнув, Вероника выскочила за дверь, пока он не передумал и не утащил ее на тот свет. Нет уж, сдаваться она не собиралась и повторять прошлые ошибки — тоже. От этой жизни она возьмет все, и, какой бы срок на этот раз ни был ей отпущен, не станет терять ни минуты.