Красота внутри

— Мне начинает казаться, что ты единственная, кто воспринимает танец как искусство, а не повод показаться в красивом платье и пококетничать с кавалерами, — сказал он однажды после того, как вместо запланированного часа они незаметно прозанимались целых три. — Почему раньше я за тобой такого рвения не наблюдал?

— Я при всех стеснялась, — ответила Вероника первое, что пришло в голову. — Можно еще раз повторить проходку? Я все еще путаюсь в ногах на переходе во вторую фигуру.

— Уверена? По-моему, на сегодня с тебя хватит, — возразил он, с сомнением глядя на ученицу.

Вероника подняла глаза на свое отражение. Толстушка в зеркале и впрямь выглядела так, будто вот-вот свалится от какого-нибудь приступа. Лицо раскраснелось и блестело от пота, белая блузка прилипла к талии и подмышками, даже непременные кружавчики грустно поникли. Казалось, можно было увидеть, как сердце колотится о ребра.

Переведя дыхание, Вероника призналась, что ей все равно надо прийти в форму, и заявила: если тренер будет ее жалеть, то выучить все необходимые танцы не получится, и она непременно опозорится на балу. Покачав головой, он сдался, но велел отдохнуть, а сам отправился за водой.

— Мне не нужно, чтобы ты потеряла сознание в моем классе. Делаем перерыв, потом еще раз повторим — и свободна!

Оставшись одна, Вероника встала перед зеркальной стеной. Даже если за несколько дней удалось скинуть килограмм-другой, внешне это было незаметно. Как же не хватало весов!

Она попробовала сделать пару движений, которые только что отрабатывала, и в ужасе закрыла лицо ладонью.

Во время учебы она мало смотрела в зеркало, а преподаватель, добрая душа, хвалил ее, чтобы приободрить. И у Вероники действительно хорошо получалось, но она совершенно не учла, что в теперешнем облике движется вовсе не так изящно, как когда-то. Особенно нелепо выходили энергичные связки: подпрыгивающая и размахивающая руками низкорослая толстушка смотрелась комично.

Однако чувство ритма ее не покинуло, и танцевать Вероника не разучилась. Попробовала сделать несколько базовых элементов бачаты — получилось, только физически было заметно тяжелее.

— Я должна все делать гораздо плавнее, — догадалась она, выводя бедрами восьмерку. — С небольшой траекторией. Без агрессии.

Маленькими шажочками она проскользила по паркету, стараясь, чтобы движения перетекали одно в другое, а акценты выходили не слишком резкими. Мягко, как кошечка, чуть лениво. Выходило неплохо: вместо забавной жирухи в зеркале отразилась аппетитная пышка.

— Где ты этому научилась? — раздался удивленный голос.

Вероника испуганно замерла и оглянулась. Учитель танцев стоял в дверях, глядя на нее ошалевшими глазами. Растерявшись, она замямлила что-то невнятное, через слово извиняясь, но он перебил и попросил повторить.

— И куда только мои глаза смотрели, — проговорил он с досадой. — У тебя редкие способности. Если не будешь лениться, даже за столь короткое время, что есть у нас в запасе, я научу тебя танцевать лучше всех, кто будет на этом балу!

Понимая, что он преувеличивает, Вероника пообещала заниматься целый день, если только он найдет на нее время. Ей хотелось преуспеть хоть в чем-то и доказать, что она вовсе не уродина, бездарь и неудачница.

“Все равно за полторы недели я не успею стать красивой, — думала она по дороге в свою комнату, еле ноги волоча от усталости. — Придется работать с тем, что имеем”.

Довольная собой, Вероника возвращалась с занятий, мысленно представляя, как танцует в центре роскошного бального зала, и как все вокруг смотрят с удивлением и восхищением. Она так увлеклась, что уже подбирала цвет платья, который лучше всего подошёл бы для такого случая, но наставница окликнула ее и вернула с небес на землю.

Завтра господин Альберт Гаррет, жених Доминики, собирается посетить свою невесту. Наставница явится за ней в три часа пополудни, чтобы сопроводить парочку во время прогулки в саду: встречаться с мужчиной наедине для незамужней девушки считалось неприличным.

Вероника едва не бегом влетела в пустующую спальню, наскоро освежилась в душе и принялась тереть медальон с такой силой, что едва не порвала цепочку.

— Приветик! — улыбнулся ангел. Для разнообразия в этот раз он решил войти через дверь. — Как дела? Как продвигается адаптация в новом мире?

— Мне сейчас не до светской беседы! — перебила она. — Завтра приедет жених Доминики.

— Теперь это твой жених. Рад за тебя, но я-то тут при чем?

— Что мне делать? Нельзя, чтобы он что-то заподозрил! Ты должен рассказать мне о нем все, и об их отношениях с Доминикой. Когда они познакомились. Где и как проводили время. Их особенные словечки, песни, под которые они танцевали.. Да что я тебе объясняю, сам понимаешь, что я имею в виду!

— Послушай, все немного не так, как ты себе представляешь, — прервал ее ангел и устроился поудобнее, развалившись на кровати соседки. — Вы едва знакомы и наедине оставались от силы пару раз на минуточку. Никаких признаний, поцелуев и объятий, только благопристойные разговоры под надзором старших родственниц и гувернантки. Он гораздо больше знает о твоей родословной, чем о тебе самой. Так что даже если ляпнешь что-то не то, он, скорее всего, не заметит.

Поверить в такое Вероника не могла. Она пыталась спорить, доказывая, что никто в здравом уме не заключит помолвку, абсолютно не зная будущего супруга. Даже если брак по расчету — а вдруг после свадьбы обнаружится, что у половинки невыносимый характер, или, еще хуже, непорядок с головой?

Ангела ее доводы лишь смешили. Как ребенку, он снисходительно пояснял ей, что, когда дело касалось наследования титулов и капитала, мнения жениха и невесты особо не спрашивали. Все решала семья.

— И поверь мне, обо всех твоих тактико-технических характеристиках они прекрасно осведомлены. Что же касается милашки Альберта — он женится не на тебе, а на твоем поместье и титуле. Можешь вообще вести себя с ним как угодно, в разумных рамках, конечно.

— Хорошо они тут устроились, — хмыкнула Вероника. — Если у тебя знатные или богатые родители, можешь быть кривой, косой, вообще страшной как смертный грех, и все равно от претендентов в мужья отбоя не будет.

«Интересно, какие они, ее родители? Строгие или добрые, доверительные ли с ними отношения или прохладные..» — подумала она и не смогла удержаться, чтобы не вспомнить о собственной семье.