Красота внутри

Глава 5

Как ни ждала Вероника встречи с другими воспитанницами, когда момент знакомства наконец настал, она почувствовала странную робость. Ведь это она видела девчонок только на фотографии, они-то думают, что давно с ней знакомы. И даже не подозревают, кто она на самом деле.

— Ну же, смелее! — подбодрил ангел. — Ты не сможешь вечно прятаться в шкафу!

— Я и не прячусь! — фыркнула она. — Я собираюсь с мыслями. Надо быть осторожной, ведь соседки по комнате знали Доминику лучше, чем другие.

Получилось слишком громко — голоса за стеной притихли. Больше медлить было нельзя, и Вероника вышла из своего убежища. С улыбкой поздоровалась, но в ответ услышала лишь сдержанные приветствия. Никто не улыбнулся в ответ. Казалось, ее возвращению вовсе не рады.

— Доминика, — с холодной вежливостью произнесла та, кого ангел назвал неформальным лидером. — Тебя уже выписали, так скоро. Надеюсь, теперь все в порядке?

Афелиса, вспомнила Вероника. Так звали эту надменную красотку. Вживую она выглядела еще лучше, чем на фото: черные, редкого холодного оттенка волосы, лицо как у фарфоровой куклы, большие чуть раскосые голубые глаза. И, конечно, стройная изящная фигура. С сожалением Вероника отметила, что полнота в этом мире не в моде — Афелиса вела себя как признанная красавица.

— Спасибо, я полностью здорова, — ответила Вероника. — Магия и пара дней безделья вылечат что угодно.

— А с кем ты там разговаривала? — неожиданно спросила другая соседка.

Миниатюрная блондиночка с вздернутым носом и ехидной ухмылкой на пухлых розовых губах. Кроме того, что зовут ее Марианна, и она вторая дочь в многодетной семье какого-то графа, ангел ничего про эту девчонку не сообщил.

— Да так.. мысли вслух, — отозвалась Вероника. — Никак не могла выбрать, что надеть.

— Не замечала за тобой такой привычки. Я-то думала, ты говоришь с Алессандром Барлоу, пока нас нет, — с невинным видом протянула Марианна.

Две другие девушки, к тому моменту успевшие разбрестись по своим углам, захихикали. Афелиса даже не улыбнулась, но и одергивать нахалку не стала, и Вероника догадалась, что поддержки ни от кого от них ждать не стоит.

— С каким еще Алессандром? — как можно равнодушнее переспросила она.

— Как же! С тем самым, чьи портреты ты всюду прячешь.

— А ты что же, рылась в моих вещах? — вскинулась Вероника, разозлившись, будто вещи и впрямь принадлежали ей, и даже не вспомнив, как только что сама хотела выбросить несчастные портреты.

— Я таким не занимаюсь, — скривила губы Марианна. — Он выпал у тебя из-под подушки неделю назад, забыла?

Вероника с досадой прикусила язык. Да уж, отлично выступила. Если так и дальше пойдет, вместо подруг она обзаведется врагами.

— Если честно, и впрямь забыла, — пробурчала она хмуро. — Извини. Но все равно это не повод надо мной насмехаться.

Повисла пауза. Девушки смотрели на нее так, будто соседка внезапно вытворила нечто странное. Вероника окинула их непонимающим взглядом. Теперь-то что не так? Извиняться у них не принято?

— Никто над тобой не насмехается, — наконец сказала Афелиса и обратилась к остальным, быстро потеряв к ней всякий интерес: — Вы готовы? Или передумали?

Девушки спохватились и загомонили наперебой. Они явно куда-то собирались. Марианна юркнула в душевую, попросив пару минут, чтобы привести себя в порядок. Смуглянка Рената, дочь высокопоставленного полицейского чина, попросила подругу заплести ей косы. Казалось, про Веронику все разом забыли.

— Куда вы идете, если не секрет? — осторожно спросила она.

Рената ответила, что перед ужином они договорились с девочками из соседней комнаты поиграть в мяч в саду. Вероника заявила, что тоже не против прогуляться, и обе подружки посмотрели на Афелису, будто все решала она. Эта красотка казалась пусть не доброй, но по крайней мере вежливой, и Вероника тоже взглянула на нее, уверенная, что та предложит присоединиться, хотя бы из приличия. И увидела, как по лицу гордячки пробежала тень недовольства.

— Ты только вернулась из лазарета, — холодно сказала она. — А вдруг тебе снова станет плохо? Лучше отдыхай, вся спальня в твоем распоряжении. Идемте, девочки, не будем мешать Доминике.

Они переобулись в спортивные туфли и шумной стайкой выпорхнули из комнаты. Вероника снова осталась в одиночестве. Онемев от возмущения, она стояла, хлопая глазами, пока голоса в коридоре не затихли вдали.

— Наглые малолетки! — воскликнула она зло. — Сами ничего из себя не представляют, разве что родители богатые, а понтов, как у принцесс! Мы даже познакомиться не успели, а уже смотрят на меня, как..

Вспомнив, что Доминику-то эти девчонки успели узнать как следует, она запнулась. Ее предшественница явно не пользовалась всеобщей любовью. Невольно она коснулась непривычно пухлых щек кончиками пальцев.

— Неужели они просто меня стыдятся? Не хотят, чтобы за ними увязалась толстая, неуклюжая, прыщавая соседка?

Эта догадка разозлила, но в то же время вдохновила как можно быстрее стать той, с кем не стыдно будет показаться где угодно. Например, на злополучном балу, о котором все вокруг только и говорят. Сколько там до него, две недели?

— Всего ничего.. Вряд ли успею добиться заметных результатов. Но если ничего не делать, то и вовсе никаких не добьюсь.

Не удержавшись, она вновь посмотрела на себя в зеркало. Чисто вымытые волосы и лицо уже улучшили ситуацию, но кожа.. Нос в черных точках, тут и там краснеют прыщики. Нужно срочно раздобыть нормальную косметику.

Сейчас ничего подходящего у нее не было — несколько баночек с непонятным содержимым, найденных в вещах Доминики, доверия не внушали, и Вероника решила отложить уход за лицом и заняться упражнениями, пока соседки ушли. Все равно она планировала делать это дважды в день, утром и вечером, потому что долгих нагрузок новое тело не выдерживало.

Чтобы заодно привести нервы в порядок, она выбрала простенький комплекс йоги — когда-то он служил ей для расслабления после нормальных тренировок.

Она принесла из ванной песочные часы. Здоровая молодая деваха должна минуту простоять в планке, даже если никогда не занималась спортом. Особенно если не занималась. Словно в отместку Доминике, Вероника хотела наказать ее тело, несмотря на то что в результате причиняла страдания себе самой.

Еле-еле она придала рыхлой туше правильное положение, удержать которое оказалось той еще задачей. Живот висел тяжелым бурдюком, а силенок неразвитого пресса не хватало, чтобы его втянуть. Попа сама собой открячивалась к потолку, поясница сразу же заныла.