Страница 57 из 103
— Когда ты сделал тату с светлячком? — Ее рука ложится мне на грудь, прямо над рисунком.
Я улыбаюсь. Не думал, что она разглядела его в темноте.
— Много лет назад. Когда понял, что мое сердце навсегда принадлежит одной женщине.
Она поднимает на меня глаза. Мы молча смотрим друг на друга, потом она приподнимается и целует меня.
— Мое сердце твое, — шепчет она, закрывая глаза. — Оно всегда было твоим.
За окном стучит дождь, его звук убаюкивает. Вскоре ее дыхание выравнивается, а рука на моей груди расслабляется.
Я прижимаю губы к макушке её головы, вдыхая цветочный аромат, и крепче сжимаю её в объятиях.
— Я убью человека, который преследует твои сны, Скарлетт. Но только после того, как сломаю его, как он пытался, но не смог сломать тебя. Это мой обет.
Мои пальцы барабанят по краю стола, пока я откидываюсь в кресле, ожидая виновника торжества.
Единственное, что меня успокаивает, — воспоминание о том, как я проснулся, обвитый Скарлетт, крепко спящей. Её светлые волосы рассыпались по моей груди. Её розовые, чувственные губы были слегка приоткрыты, выглядя соблазнительнее, чем когда-либо. Её длинные, гладкие ноги обвивали мои. А я? Ну, мне пришлось лежать неподвижно с грёбаной эрекцией, не рискуя спугнуть её, если бы она узнала, какой эффект оказывает на меня.
Тот самый эффект, который она всегда на меня оказывала.
И в тот момент я решил: отныне она будет спать только в моей кровати. В нашей кровати.
Решено.
Дверь моего кабинета со скрипом открывается, и внутрь входит моя мать с нахмуренным лбом.
— В чём причина срочного собрания? — она занимает одно из кресел напротив.
— Всему своё время, — отвечаю я, проверяя часы Rolex на запястье. У меня встреча с семейным подрядчиком через час, так что этому ублюдку лучше бы уже сидеть в моём кабинете, чёрт побери...
— Доброе утро. — Доктор Хейз входит с широкой улыбкой. С той самой улыбкой, которую мне не терпится стереть с его самодовольного лица.
Я отвечаю ему сдержанной ухмылкой.
— Присаживайтесь, — указываю я на единственный свободный стул.
— Ну, какой приятный сюрприз, Гарольд, — говорит мать, оглядывая нас. — Я не знала, что ты присоединишься.
— Мне написали, что срочно требуется моя помощь, — он поправляет галстук. — Всё в порядке, сэр?
Я выпрямляюсь, складывая пальцы домиком под подбородком.
— Вы давно работаете врачом нашей семьи, не так ли?
Он задумывается.
— Да, кажется, уже почти двадцать лет.
Я опускаю руки на стол.
— И все эти годы вы были преданы моей семье. Кто-то даже сказал бы, что вы стали её частью.
Он нервно поправляет рукав пиджака.
— Да, мне хотелось бы так считать.
Я киваю.
— Именно поэтому я вас увольняю, а не убиваю.
Лицо доктора белеет.
— Прошу прощения?
Мать ахает.
— Лео, что происходит?
Я достаю из внутреннего кармана флакон со снотворным.
— Вы выписали эти таблетки моей жене, зная, что они введут её в состояние сонного паралича?
Рот доктора открывается и закрывается, как у рыбы на суше. Это было бы забавно, если бы я не был на грани убийства.
— Ну, да, но...
— И вы сказали ей принимать их, чтобы она «не беспокоила» меня?
— О, Гарольд… — мать закрывает лицо рукой. — Скажи, что ты этого не делал.
Он прочищает горло.
— Я действовал в ваших интересах, сэр. Просто подумал, что её кошмары могут стать для вас слишком тяжёлыми.
В комнате раздаётся мой низкий смех.
— Слишком тяжёлыми для меня? — Кулак обрушивается на стол, когда я встаю, нависая над ним. — А что насчёт моей жены, которая вынуждена переживать свою травму в снах каждую ночь? Вы хоть раз подумали, что ей это может быть невыносимо? — Я стискиваю челюсть, разминая шею. — Каждую ночь она видит во сне то, что сделал с ней тот человек. Но когда она принимает эти таблетки, она не может пошевелиться. Не может даже издать звук. Так что я даже не знаю, что ей нужно, чтобы я спас её от кошмаров.
По лбу доктора скатывается капля пота.
— Мне жаль. Я просто пытался найти способ заглушить её крики...
— Никто не заглушает мою жену! — Мои слова гремят, как гром.
— Я… п-прошу прощения, сэр, — дрожащей рукой он поправляет галстук. — Это больше не повторится.
— Верно, не повторится. Потому что вы больше не работаете на мою семью. Доктор Роуз займёт ваше место. Вам будет выслано выходное пособие за все годы службы, но это предел моей щедрости. Ожидаю, что вы освободите помещение и съедете с нашей территории до конца дня.
— Но...
— Вон! — рычу я.
Доктор Хейз шарахается, чуть не падая со стула, и спешно кивает.
— Да, сэр.
Когда дверь за ним закрывается, по моим венам разливается глубокое удовлетворение.
Мать тяжело вздыхает.
— Полагаю, поэтому ты и вызвал меня.
Я сажусь, откидывая волосы рукой.
— Знал, что тебе нужно услышать это лично.
Она кивает, наклоняясь вперёд.
— Так…«твоя жена», говоришь? — её лицо расплывается в улыбке до ушей.
Я закатываю глаза.
— Разве у тебя нет дел? Или других детей, которых можно доставать?
— Вообще-то, есть, — она встаёт и направляется к двери.
— Погоди. Ещё кое-что.
Она оборачивается, опираясь на спинку стула.
— Могила Энтони Балкома.
— Что с ней?
— Я велю перенести его останки с нашей территории, — твёрдо говорю я. — Мне всё равно, куда. Но он не заслуживает покоя на земле Алари. Вин уже занимается этим, но я хотел предупредить тебя.
— Он мёртв, — растягивает она, недоумевая. — Чем он мог тебя разозлить, будучи под землёй?
— Оказывается, он был жестоким отцом. Я не стал выспрашивать у Скарлетт детали, но видел в её глазах всю боль, которую он причинил. Она призналась, что он угрожал расправой над нами, если она посмеет жаловаться. Поэтому она молчала. Её больше заботила наша безопасность, чем своя. И я не позволю ему оставаться здесь. Теперь это дом Скарлетт. Не его.
Она качает головой.
— Я не знала… Он всегда казался вполне добрым. Может, грубоватым, но кто в нашем мире не такой? — её глаза наполняются слезами. — Твой отец бы разобрался. Он бы не допустил этого, если бы знал.
— Теперь разбираюсь я.
— Эта бедная девочка прошла через слишком многое.