Страница 32 из 103
— Убери руку, пока я не сделал это за тебя, — голос Лео ледяной, и по коже бегут мурашки. Наташа смеется, думая, что он шутит, но все же убирает руку. Лео поворачивается ко мне, смотря только на меня: — Наташа, ты знакома с моей женой, Скарлетт? — Он берет мою руку, подносит к губам и целует обручальное кольцо. Тепло разливается по груди. — Она единственная, кому позволено меня трогать.
Лео смотрит на Наташу, и та краснеет.
— Поздравляю, — бормочет она и быстро уходит.
Его темные глаза встречаются с моими.
— Один раз. Несколько лет назад.
Я качаю головой, пытаясь прийти в себя. За несколько минут я успела возбудиться, едва не запаниковать и впервые в жизни почувствовать ревность. Мысли о Лео с другой женщиной невыносимы.
— Я не ожидала, что ты хранил целомудрие все эти годы. У нас у обоих была своя жизнь. — Беру бокал, делаю глоток. — Да и винить тебя не за что. Она потрясающая. — Лео разражается низким смехом. — Что смешного? — скрещиваю руки на груди.
— Ты не видишь?
— Что?
— Она твоя полная противоположность.
Боль сжимает грудь.
— Да, у меня есть глаза, — опускаю взгляд. Если она такая, как он хочет, почему он не бежит за ней?
Его лицо становится каменным. Он хватает мою руку, не отпуская, даже когда я пытаюсь вырваться.
— Она холодная, жестокая, жадная и фальшивая. Охотится за деньгами и властью. Меня она никогда не привлекала. Я переспал с ней только потому, что она не ты — ни внешностью, ни характером. — Его взгляд смягчается, большой палец нежно гладит мою руку. — Она все, чего я не хочу.
— Ч-что? — Сердце стучит так громко, что я едва слышу его.
Он прижимает лоб к моему, ладони на моих щеках.
— Я всегда хотел только…
Кашель официанта заставляет меня отпрянуть.
— Ваш ужин подан.
Он нервно поправляет воротник, и два других официанта быстро расставляют блюда.
Когда они уходят, Лео начинает нарезать мой стейк. Он знает, что я боюсь ножей. Глаза наполняются слезами.
— Спасибо. — Кладу салфетку на колени. — И за цветы сегодня. Они необычные, но красивые. Поставила их на тумбочку.
Лео замирает, бросает на меня острый взгляд.
— Какие цветы?
Я поднимаю бровь, вспоминая записку: «Всегда моя».
— Черные георгины. Которые ты прислал сегодня.
Лео резко встает, достает из кармана пачку купюр, бросает на стол.
— Мы уходим. Сейчас.
Его глаза сканируют зал, будто высматривая добычу.
Я хватаю его руку.
— Лео, я не понимаю!
Он бросает убийственный взгляд на швейцара, и тот бросается за машиной.
Менеджер подбегает к нам:
— Господин Алари, если что-то не так, мы…
— Все было прекрасно. Но мы уходим.
На улице его машина уже ждет.
— Лео, подожди! — дергаю его за руку. — Объясни, что происходит! — Он открывает дверь, но я не двигаюсь, скрестив руки. — Я не сяду в чертову машину, пока ты не скажешь почему!
Внутренне замираю. Черт… Что я натворила?
В его глазах мелькает что-то вроде гордости.
— Мне приятно, что ты чувствуешь себя достаточно уверенно, чтобы перечить мне. Но сейчас не время. — Он достает пистолет, снимает предохранитель. — Мы уходим потому, что я не присылал тебе сегодня никаких чертовых цветов.