Страница 5 из 27
Глава 2
Утро началось не с кофе. Утро началось с Кирилла.
Телефон вибрировал в прихожей так настойчиво, будто не лежал в кармане моего пальто, а пытался выбраться из него и лично дойти до спальни. Я проснулась в Машиной кровати, с затёкшей рукой, волосами во рту и дочерью, которая во сне умудрилась положить мне пятку почти на ребро. Восемь лет человеку, а навыки захвата территории — как у опытного рейдера.
— Мам.. — пробормотала она, не открывая глаз. — Это кто?
— Никто.
— Никто громкий.
— Очень громкий никто.
Я осторожно выбралась из-под одеяла. Маша перевернулась, обняла моего плюшевого зайца из детства, которого мама зачем-то хранила все эти годы, и снова провалилась в сон.
В прихожей на табуретке сидела мама. В халате, с чашкой чая и моим телефоном в руке. Вид у неё был такой, будто за ночь она мысленно разделила наше имущество, составила список свидетелей, похоронила Кирилла в трёх разных правовых системах и теперь выбирала, в какой из них он будет страдать дольше.
— Звонил семнадцать раз, — сказала она вместо доброго утра.
— Всего?
— Вера.
— Мам, я пытаюсь шутить, чтобы не начать выть.
Она протянула мне телефон.
На экране: пропущенные. Кирилл. Кирилл. Кирилл. Потом сообщения.
«Ты где?» «Не веди себя как подросток». «Мне нужно видеть дочь». «Вера, ты сейчас делаешь хуже всем». «Если ты не ответишь, я приеду к твоей матери».
Последнее было отправлено двадцать минут назад.
— Прекрасно, — сказала я. — Завтрак с угрозами. Почти как дома.
Мама поставила чашку на тумбочку.
— Он сюда не войдёт.
— Мам.
— Что «мам»? У меня цепочка на двери и укрепившийся характер после двух разводов. Он не пройдёт.
— У тебя был один развод.
— Второй я мысленно оформила с твоим отцом задним числом за особые заслуги.
Я невольно улыбнулась. Потом посмотрела на телефон, и улыбка сразу сползла.
Кирилл снова звонил.
Я держала телефон в руке и смотрела, как на экране вспыхивает его имя. Раньше я бы взяла. На втором гудке. Максимум на третьем. Потому что Кирилл не любил ждать. Потому что потом он становился холодным. Потому что «если у тебя телефон под рукой, почему ты не отвечаешь?»
Мама смотрела на меня молча.
— Возьму, — сказала я. — На громкой.
— Правильно.
Я нажала кнопку.
— Да.
— Наконец-то, — голос Кирилла был жёстким, хриплым. Значит, он почти не спал. Хорошо. Хоть какая-то справедливость в мире осталась. — Ты с ума сошла?
— Доброе утро.
— Не играй со мной в вежливость.
— А во что играть? В счастливую жену я вчера уже проиграла.
Мама подняла брови и одобрительно кивнула. В трубке повисла пауза.
— Где Маша?
— Спит.
— Я приеду за ней.
— Нет.
— Что значит «нет»?
— Это значит, не приедешь.
— Вера, ты не имеешь права увозить ребёнка и не давать мне видеться с дочерью.
— Я не увозила её. Она ночевала у бабушки, как и планировалось. И я не запрещаю тебе видеться с дочерью. Я запрещаю тебе приезжать сюда и устраивать давление.
— Давление? — он усмехнулся. — Ты вчера устроила публичную истерику, уехала к матери, теперь не даёшь мне ребёнка, и это я давлю?
— Да.
— Ты неадекватна.
— Записываю: жена неадекватна, любовница с кольцом — нормальна. Продолжай.
— Не называй Полину любовницей.
Мама беззвучно открыла рот и показала мне кулак. Не мне. Кириллу. Просто он не видел.
— А как мне её называть? Невеста временно женатого мужчины?
— Мы не будем это обсуждать по телефону.
— Мы вообще не будем это обсуждать. Я подаю на развод.
— Ты никуда не подаёшь.
Вот так. Даже в этой фразе — не просьба, не злость, а привычное право собственности. Я почти увидела его лицо: сжатые губы, складка между бровей, телефон у уха, белая рубашка, наверняка та самая, которую я гладила позавчера.
— Кирилл, я не спрашиваю разрешения.
— У нас дочь.
— Да. Поэтому я обращусь к адвокату.
— Если ты начнёшь войну, я отвечу.
Мама резко выпрямилась.
— Что? — спросила она громко.
Кирилл замолчал.
— Вера, твоя мать слушает?
— Да.
— Отлично, — сказала мама. — Я ещё и запоминаю.
— Не вмешивайтесь, Ирина Павловна.
— Поздно. Вы вчера влезли в жизнь моей дочери вместе со своим кольцом, теперь я в зале.
— Мама, — тихо сказала я.
Она подняла ладони, но от телефона не отошла.
— Вера, — Кирилл сменил тон. Сделал его ниже, почти мягким. — Давай без цирка. Приезжай домой. Мы поговорим. Маша пойдёт в школу, ты успокоишься, я всё объясню.
— Что объяснишь?
— Всё.
— Начни сейчас. Полина — твоя невеста?
Пауза.
— Нет.
— Кольцо — рабочий бонус?
— Вера.
— Ответь.
— Это было.. сложно.
Мама зажмурилась.
— Господи, дай мне терпения, — прошептала она.
— Кирилл, я задам проще. Ты подарил ей кольцо?
— Да.
Слово было короткое. Тупое. Как удар в стену.
Я закрыла глаза. Вчера я всё видела. Но услышать это утром, в маминой прихожей, среди тапочек, детских кроссовок и запаха чая, оказалось больнее. Потому что вчера была сцена. А утром — жизнь. И в этой жизни мой муж спокойно подтверждал: да, подарил другой женщине кольцо.
— Ты планировал развод? — спросила я.
— Я думал.
— Обо мне ты когда-нибудь думал?
— Вера, не надо.
— Я спросила.
— Мы давно живём плохо.
— Мы? Или ты?
— Ты тоже несчастлива.
— Как удобно ты решил за меня.
— А разве нет? Ты всё время уставшая, раздражённая, вечно чем-то недовольна.
Я рассмеялась. Сама не ожидала.
— Ну прости. Я плохо украшала твой кризис среднего возраста.
— Вот видишь, с тобой невозможно разговаривать.
— Потому что я отвечаю?
— Потому что ты всё переводишь в обвинения.
— А ты — в мою вину. Мы квиты.
Из комнаты послышался шорох. Маша проснулась.
Я сразу напряглась.
— Я перезвоню позже.
— Нет. Мы не закончили.
— Маша проснулась.
— Дай ей трубку.
— Нет.
— Я отец.
— А я мать. И сейчас она не будет слушать, как ты со мной разговариваешь.
Голос Кирилла стал ледяным:
— Если ты начнёшь настраивать дочь против меня..
— Я не буду её настраивать. Ты сам прекрасно справляешься.
Я сбросила звонок.
Секунду мы с мамой смотрели на телефон, как на маленькое ядовитое животное.
— Так, — сказала мама. — Кофе. Потом адвокат.
— Сначала Маша.
Дочь стояла в дверях комнаты. Сонная, в пижаме с котами, с растрёпанной косой и слишком взрослыми глазами.
— Папа звонил?
Я присела перед ней на корточки.
— Да.
— Он злой?
— Немного.
— Из-за нас?