Страница 23 из 27
Мы сели в машину. Кирилл остался у ворот. В зеркале я видела, как он стоит, сжимая телефон, один, без адвоката, без Полины, без ребёнка, которого хотел использовать как аргумент.
Дома нас ждала Алла Борисовна. Она сидела на маминой кухне, пила чай и ела бутерброд с сыром.
— Простите, — сказала она. — Ирина Павловна сказала, что если я не поем, начну плохо судиться.
Мама гордо кивнула.
— Юристы тоже люди.
— Не все, но я стараюсь, — ответила Алла Борисовна.
Мы сели за стол. Маша ушла в комнату к Семёну. Мама закрыла дверь. Алла Борисовна разложила бумаги.
— Итак. Хорошие новости. Записи есть. Переписки есть. Финансовое давление есть. Попытка самовольного забрать ребёнка есть. Свидетель в лице Полины есть. Работа у вас появилась. Место проживания нормальное. Позиция крепкая.
— А плохие?
— Он будет злиться.
— Это я уже заметила.
— И может попытаться ударить по работе.
— В смысле?
— Позвонить в редакцию. Написать. Сказать, что вы нестабильны, втянута в конфликт, не сможете работать. Такие мужчины любят разрушать новые опоры.
Я вспомнила его сообщение: «Думаешь, работа сделает тебя независимой?»
— Он может.
— Предупредите руководителя. Коротко. Без деталей. Что идёт развод, возможны попытки давления со стороны мужа.
Я закрыла лицо руками.
— Господи, как стыдно.
Алла Борисовна резко сказала:
— Вера.
Я подняла глаза.
— Стыдно должно быть ему. Вам — неудобно. Это разные вещи.
Мама тихо сказала:
— Запиши себе на лоб.
Я кивнула.
— Хорошо.
Алла Борисовна подвинула бумаги.
— Подписываем. Завтра подаю заявление. По ребёнку — отдельно. По алиментам — отдельно. По имуществу будем готовиться. Общую карту он заблокировал — это тоже фиксируем. Ваш аванс — отлично. Продолжайте работать.
Я взяла ручку. И вдруг поняла, что не дрожу.
Не потому, что не страшно. Страшно было. Очень. Кирилл всё ещё мог сделать больно. Деньгами. Работой. Машей. Памятью. Он знал мои слабые места, потому что я сама когда-то доверила ему карту своей души.
Но теперь у меня была другая карта. Юрист. Работа. Мама. Дочь. Записи. Свой счёт. Своё имя в договоре.
Я подписала первый лист. Второй. Третий.
Алла Борисовна забрала документы.
— Поздравляю, — сказала она. — Развод начался официально.
Мама подняла чашку.
— За это надо выпить.
— У нас чай, — сказала я.
— После такого чай тоже алкоголь.
Мы стукнулись кружками. Телефон завибрировал. Я посмотрела. Даниил.
«Вера, извините за позднее сообщение. Лена сказала, у вас сложная ситуация. Если завтра нужно работать удалённо — работайте. Проект ваш. Мы подстроимся».
Я перечитала два раза.
Не «вы нас подведёте». Не «личные проблемы не должны мешать». Не «решайте быстрее».
Проект ваш. Мы подстроимся. Мама заглянула через плечо.
— Это кто?
— Даниил. Шеф-редактор.
— Мрачный?
— Ты его не видела, откуда знаешь?
— По сообщению видно. Нормальный мужик, раз не пишет «держитесь».
Я улыбнулась. Ответила:
«Спасибо. Завтра буду. Мне важно работать».
Ответ пришёл быстро:
«Понимаю. Тогда до завтра. И берегите силы».
Я положила телефон экраном вниз. Мама прищурилась.
— А вот это уже интересно.
— Мам.
— Всё, молчу. Ты ещё даже не разведена, а я уже мысленно проверяю нового мужчину на пригодность.
— Он просто коллега.
— Все сначала просто коллеги. Кирилл тоже когда-то был просто перспективным юристом на дне рождения твоей подруги.
— Не сравнивай.
Мама подняла руки.
— Не сравниваю. Просто напоминаю: выбирать теперь будешь медленно. С лупой. И с моей комиссией.
— И с Аллой Борисовной, — добавила адвокат, собирая папку.
— Отлично, — сказала я. — Личная жизнь через тендер.
Впервые за весь день мы засмеялись втроём. Поздно вечером, когда Алла Борисовна ушла, Маша уснула, мама наконец легла, а Семён перестал шуршать, я осталась на кухне одна.
Открыла ноутбук. Резюме уже было не нужно прямо сейчас. Теперь был проект. Работа. Текст, который надо сдать утром. Я открыла файл и начала править.
Через полчаса пришло сообщение от Кирилла.
«Ты думаешь, победила? Это только начало».
Я посмотрела на экран. Потом на подписанные копии документов, которые Алла Борисовна оставила мне. Потом на спящую квартиру. И написала:
«Да. Моё начало».
Отправила. Заблокировала экран. И вернулась к тексту. Потому что завтра у меня был дедлайн. А развод, как выяснилось, не отменял работу, материнство, страх, усталость и жизнь. Он просто наконец отменял Кирилла как центр всего.