Страница 20 из 27
Глава 6
У неё нет ресурсов
Кирилл стоял в кабинете директора так спокойно, будто пришёл не забирать дочь из школы вопреки её желанию, причем почему-то делая это еще до начала её занятий, а обсуждать родительский комитет и оплату экскурсий.
Рядом с ним женщина в сером костюме держала папку. Волосы гладко убраны, губы тонкие, взгляд такой, каким обычно измеряют чужую слабость перед тем, как начать в неё давить.
— Я представляю интересы Кирилла Сергеевича, — повторила она. — Меня зовут Наталья Романовна. Мы хотим зафиксировать, что мать ребёнка препятствует общению отца с дочерью.
Мама тихо сказала:
— Как интересно они называют попытку увезти ребёнка силой.
— Ирина Павловна, — Кирилл даже не повернул головы. — Давайте без базара.
Мама улыбнулась.
— Слово «базар» от мужчины с адвокатом в школьном кабинете звучит особенно трогательно.
Маша сжала мою руку так крепко, что у меня заболели пальцы. Я наклонилась к ней.
— Зай, дыши. Я рядом.
— Мам, я не хочу.
— Я слышу.
Кирилл сделал шаг к ней.
— Маш, мы просто поедем домой. Ты устала, мама тебя пугает, бабушка устраивает сцены..
— Стоп, — сказала директор.
Светлана Викторовна поднялась из-за стола, и в кабинете сразу стало тише. Даже Наталья Романовна чуть повернулась к ней.
— Кирилл Сергеевич, вы сейчас разговариваете с ребёнком в моём кабинете. Аккуратнее с формулировками.
Он моргнул.
— Я отец.
— Я уже слышала. Но это школа, не зал суда.
Наталья Романовна улыбнулась.
— Светлана Викторовна, мы как раз пытаемся избежать суда. Отец имеет равные права с матерью. Если мать самовольно забрала ребёнка из семейного дома и теперь запрещает общение..
— Я ничего не запрещаю, — перебила я.
Женщина повернулась ко мне.
— Тогда в чём проблема?
— Проблема в том, что ребёнок не хочет уходить с отцом прямо сейчас. Проблема в том, что вчера он пришёл к двери моей матери и пытался забрать Машу без договорённости. Проблема в угрозах. Проблема в том, что он уже использует ребёнка, чтобы давить на меня.
Кирилл усмехнулся.
— Вера, ты правда сейчас будешь рассказывать это директору?
— Да.
— Это семейное.
— Уже нет. Ты сам привёл адвоката в школу.
Наталья Романовна раскрыла папку.
— Вера Андреевна, у нас есть основания полагать, что вы находитесь в нестабильном эмоциональном состоянии.
Мама медленно повернулась к ней.
— Основания — это что? Муж изменил, а жена не хлопает в ладоши?
— Ирина Павловна, — сказала директор строго.
— Молчу.
— Не молчит, но старается, — улыбнулась я.
Кирилл сжал челюсть.
— Вера, ты недавно устроила публичную сцену.
— Потому что ты подарил кольцо другой женщине.
Маша вздрогнула. Я тут же пожалела. Кирилл увидел это и вцепился.
— Видите? — он повернулся к директору. — Она снова говорит это при ребёнке.
— Потому что ты снова заставляешь меня защищаться при ребёнке.
— Я пришёл спокойно забрать дочь.
Светлана Викторовна сняла очки.
— Маша.
Дочь подняла глаза.
— Ты хочешь сегодня после уроков уйти с папой?
Кирилл сразу напрягся.
— Она ребёнок, на неё давят.
— Я задала вопрос ребёнку, — сказала директор. — Маша?
Дочь сглотнула.
— Нет.
— Почему?
Маша посмотрела на меня. Потом на Кирилла.
— Мне с ним страшно.
Кирилл побледнел.
— Маш..
— Ты вчера сказал, что я тебя обижаю. А потом мама плакала.
Тишина. В ней было слышно даже, как за дверью кто-то пробежал по коридору и резко затормозил, видимо, получив взгляд дежурного учителя. Наталья Романовна закрыла папку.
— Эмоциональная реакция ребёнка в конфликтной ситуации не может быть основанием для ограничения родительских прав.
— Ограничения? — я посмотрела на неё. — Кто говорил об ограничении? Я говорю о том, что сегодня дочь не пойдёт с отцом без согласованного порядка общения.
— То есть вы препятствуете.
— То есть я защищаю ребёнка от давления.
— Это ваша трактовка.
— А у вас — оплаченная.
Мама кашлянула. Директор посмотрела на меня строго, но в уголках её губ что-то дрогнуло. Кирилл сделал шаг ближе.
— Хватит. Маша, собирайся.
Дочь отступила за меня. И вот тогда дверь кабинета открылась второй раз.
— Прошу прощения, — сказала Алла Борисовна.
Я обернулась так резко, что чуть не потянула Машу за руку. Алла Борисовна вошла в кабинет в тёмном пальто, с кожаной папкой и лицом женщины, которая пришла не спасать — фиксировать последствия чужой глупости.
— Алла Борисовна? — выдохнула я.
— Вашей маме хватило ума позвонить мне по дороге, — сказала она. — Доброе утро.
Мама расправила плечи.
— Я же министерство чрезвычайных ситуаций.
Алла Борисовна посмотрела на Наталью Романовну.
— Коллега?
— Наталья Романовна. Представляю интересы отца.
— Прекрасно. Я представляю интересы матери. Теперь все взрослые наконец при адвокатах, и можно перестать давить на ребёнка в школьном кабинете.
Кирилл резко выдохнул.
— Вера, это уже перебор.
Алла Борисовна даже не посмотрела на него.
— Кирилл Сергеевич, перебор — это приходить в школу с адвокатом без предварительно согласованного порядка общения и пытаться забрать ребёнка, который открыто говорит, что не хочет идти с вами. Светлана Викторовна, мы сегодня направим официальное письмо в школу. До временного соглашения или определения суда просим передавать ребёнка только матери либо бабушке по письменному подтверждению матери.
— Отец имеет равные права, — сказала Наталья Романовна.
— Безусловно. А ещё ребёнок имеет право не быть объектом перетягивания в коридоре школы. Не путайте.
— Вы сейчас нарушаете права отца.
— Нет. Мы предлагаем цивилизованный порядок. Встречи по расписанию, нейтральная территория, без давления и обвинений матери при ребёнке.
Кирилл усмехнулся.
— Нейтральная территория? Я что, опасен для собственной дочери?
Алла Борисовна открыла папку.
— Вы вчера пришли к месту временного проживания ребёнка без согласования, пытались забрать её, говорили фразы «ты обижаешь папу», «мама тебя настроила», угрожали проверками и судом. Запись есть.
Наталья Романовна повернула голову к Кириллу.
— Кирилл Сергеевич?
Он зло посмотрел на меня.
— Она записывает всё подряд.
— Хорошая привычка, — сказала Алла Борисовна. — Особенно когда человек говорит лишнее.
Маша тихо потянула меня за рукав.
— Мам, я опоздаю на урок.