Страница 14 из 27
Глава 4
Он пришёл за дочерью
Кирилл стоял у маминой двери с букетом красных роз и лицом мужчины, который решил, что если войти в драму с цветами, то это уже не давление, а почти жест доброй воли.
Розы были огромные. Неприлично огромные. Такие покупают не потому, что любят, а потому что хотят закрыть женщине рот хотя бы визуально. Чтобы все вокруг видели: мужчина старался, мужчина приехал, мужчина с цветами, а значит, если женщина всё равно не растаяла, то у неё просто тяжёлый характер и плохое воспитание.
Маша стояла в дверях квартиры босиком, в домашнем свитере, с хомяком Семёном в руках. Семён, кажется, был единственным существом в подъезде, которое не понимало, что сейчас начнётся новая серия семейного ада. Он спокойно шевелил усами и пытался выбраться из Машиных ладоней.
— Папа? — сказала Маша.
Кирилл улыбнулся. Мягко. Тепло. Почти как раньше.
— Привет, мышка. Я за тобой.
У меня внутри всё сжалось. Мама рядом тихо выдохнула:
— Только через мой труп.
— Ирина Павловна, — Кирилл даже не посмотрел на неё. — Не начинайте.
— Это моя реплика.
Я шагнула вперёд, закрывая собой Машу.
— Кирилл, ты не забираешь ребёнка без договорённости.
Он поднял брови.
— Я её отец.
— А я её мать.
— И что? Теперь мне записываться к тебе на приём?
— После вчерашнего — да. Желательно через адвоката.
Его лицо дрогнуло. Он быстро глянул на Машу и снова включил мягкий голос:
— Маш, собирайся. Поедем домой. Там твои вещи, твоя комната, твои игрушки. Семёна тоже возьмём.
Маша прижала хомяка к груди.
— А мама?
— Мама сейчас злится, — сказал Кирилл. — Мы дадим ей время успокоиться.
— Нет, — сказала я сразу.
Он наконец посмотрел на меня.
— Что нет?
— Ты не будешь объяснять ребёнку мой отказ тем, что мама злится.
— А чем объяснять? Что мама устроила развод за одну ночь?
— Объясняй правдой. Папа подарил кольцо другой женщине, а теперь пытается сделать вид, что проблема в мамином настроении.
Маша моргнула. Мама тихо сказала:
— Вера.
Я поняла. При ребёнке. Да. Но Кирилл тоже понял — и сразу воспользовался.
— Видишь? — сказал он Маше. — Мама сейчас говорит вещи, которые ребёнку слышать не надо. Поэтому ты поедешь со мной. Сегодня переночуешь дома, завтра я отвезу тебя в школу.
— Нет, — повторила я.
— Вера, не испытывай моё терпение.
— А ты — моё.
Он сделал шаг к двери. Мама встала между ним и порогом.
— Кирилл, ещё один шаг — и я зову соседей, полицию, участкового, домового, кого найду быстрее.
— Вы не имеете права не пускать меня к дочери.
— Пустить к дочери и отдать дочь — разные вещи.
— Маша, — Кирилл наклонился, пытаясь поймать её взгляд. — Иди ко мне.
Маша стояла за моей спиной. Я чувствовала, как она вцепилась пальцами в край моего свитера.
— Я не хочу, — сказала она тихо.
Кирилл будто не услышал.
— Ты просто испугалась. Мама тебя напугала.
— Я не хочу, — повторила Маша.
Он замолчал. И вот это было хуже крика. Потому что я увидела, как с его лица уходит мягкость. Не вся, нет. При ребёнке он держался. Но взгляд стал другим.
— Маша, — сказал он медленно. — Ты понимаешь, что обижаешь папу?
У меня в голове будто что-то щёлкнуло.
— Стоп.
— Не вмешивайся.
— Она ребёнок, Кирилл. Она не отвечает за твои чувства.
— Не учи меня быть отцом.
Мама хмыкнула.
— А кто-то должен.
Кирилл резко повернулся:
— Ирина Павловна, я вас предупреждаю.
— Ой, мальчик, — мама сложила руки на груди. — Ты меня так предупреждаешь, будто я в жизни страшнее коммунальной квитанции ничего не видела.
— Мам, — сказала я тихо. — Пожалуйста.
Она замолчала. Но не отошла. Я достала телефон. Включила запись.
Кирилл увидел.
— Опять?
— Да.
— Ты больна этим?
— Нет. Лечусь от доверчивости.
Он усмехнулся.
— Отлично. Записывай. Я, отец, пришёл увидеть дочь, а жена и её мать препятствуют общению.
— Неверно, — сказала я. — Ты пришёл без договорённости, после угроз, и пытаешься забрать ребёнка на ночь, хотя ребёнок сам сказал, что не хочет.
— Ей восемь лет. Она не решает.
— Она решает, хочет ли прямо сейчас идти с человеком, который стоит в подъезде и давит на неё виной.
— Я не давлю.
Маша вдруг тихо сказала:
— Давишь.
Кирилл повернулся к ней.
— Что?
Маша побледнела, но не спряталась.
— Ты говоришь, что я тебя обижаю.
Пауза стала такой острой, что я почти услышала, как мама задержала дыхание. Кирилл присел перед Машей. Протянул руку.
— Мышка, я не это имел в виду.
Она отступила на полшага. Маленькое движение. Но оно ударило его сильнее любого моего слова.
— Я хочу с мамой, — сказала она.
— Потому что мама тебя настроила.
— Потому что ты кричал.
— Я не кричал на тебя.
— На маму.
Он резко выдохнул.
— Взрослые иногда ссорятся.
— А ты теперь будешь жить с тётей Полиной?
Вот тут он замер. Я тоже. Мама закрыла глаза. Семён попытался вылезти из Машиных рук, и она машинально погладила его по спине.
— Кто тебе сказал? — спросил Кирилл.
— Я слышала.
— Что именно?
— Что у неё будет ребёнок. И ты подарил ей кольцо.
Кирилл посмотрел на меня.
— Довольна?
Я даже не успела ответить. Маша сказала:
— Я сама слышала.
Его лицо изменилось. На секунду стало почти растерянным. Почти человеческим.
— Маш, это сложно.
— А я теперь кто? — спросила она.
Тихо. Без слёз. И от этого мне захотелось ударить Кирилла дверью. Не метафорически.
— Ты моя дочь, — сказал он быстро.
— А тот ребёнок?
— Тоже будет моим.
— Значит, нас две?
— Маша..
— А если я не поеду, ты опять мне скажешь, что я тебя обидела?
Он молчал. Молчал слишком долго. Маша посмотрела на меня.
— Мам, я хочу домой. К бабушке. Не туда.
И ушла в квартиру. Семён вместе с ней. Мама тут же шагнула к двери.
— Разговор окончен.
Кирилл выставил руку.
— Нет. Я буду говорить с дочерью.
— Нет, — сказала я.
— Вера, я не позволю тебе прятать её за своей матерью.
— Я не прячу. Я защищаю.
— От меня?
— Да.
Он вздрогнул, будто я сказала неприличное слово.
— Ты сейчас перейдёшь черту.
— Кирилл, черта осталась где-то между кольцом и фразой «Полина беременна». Сейчас мы уже стоим на развалинах и машем друг другу документами.
— Ты не понимаешь, с кем связываешься.
Мама достала свой телефон.
— Вот это уже угроза?
Он резко выпрямился.
— Я сказал, что не отдам дочь в руки женщины, которая ведёт себя нестабильно.