Страница 27 из 53
Мужчина замер и его челюсти сжались, но я уже не хотела останавливаться. Раз уж у нас
откровенный разговор, то пусть знает, что я думаю.
— Ты боялся не того, что со мной может случиться, а того, что случится с тобой, если я
попаду в беду.
— Это одно и то же.
— Вовсе нет. — Я наклонилась через стол. — У тебя было много вариантов, понимаешь?
Например, сделать так, чтобы со мной ничего не случилось. Защитить или поставить охрану.
Научить меня защищаться. Жениться открыто и публично, чтобы любой враг знал, что если тронет
меня, то получит ответ. А еще ты мог поменять работу. Ты ведь в итоге усадил меня бумажки
перебирать в документообороте. Сам видишь варианты, когда тебе надо и удобно, когда не для
себя, а для других — находишь решение. Но для меня не нашел.
У него на шее проступила вена, которая бешено билась, заходили желваки.
— Это не так.
— Так, — не отступала я. — Правда в том, что ты ничего не хотел менять в жизни и уж точно в
работе. Да и в свободе тоже. Ты привык, что у тебя есть выбор и ты не готов был его за меня
отдать. В общем-то, это нормально и даже честно. Только не надо называть это благородством.
— Вивиан…
— Я еще не закончила.
Положив обе руки на скатерть, я поняла, что они были горячими впервые за полтора года. Во
мне горела живая злость и она моя.
— Ты прав в одном: за каждое слово надо отвечать. И ты не был готов к этим словам, потому
что недостаточно меня любил. Если бы любил, нашел бы способ. Любая женщина тебе это скажет:
когда мужчина любит, он переворачивает мир, а когда не любит — находит причины, почему не
нашел.
Я выдохнула и осушила бокал. Видела злость Ксантира и боль, но не буду его оправдывать. Ни
секунды. И все же решила поставить финальную точку:
— Значит, я все сделала правильно полтора года назад, когда пошла к Мильне.
Снова сердце сжалось и теперь сильнее.
В глазах Арканиса я видела темное разрушение, будто внутри него что-то рассыпается на
миллионы кусочков.
— Вивиан, — наконец тихо сказал он. — Ты права.
А вот этого я не ожидала и поэтому замерла.
— Я был трусом и эгоистом и не стану снимать это с себя. Все, что ты сказала — правда. Да,
я не нашел вариантов и, прикрываясь твоей безопасностью, убедил себя, что благороден. —
Замолчав, он сглотнул. — Но сейчас все изменится.
Мой пульс бился ровно, а в душе стояла мертвая тишина. Микротрещину ощущала, но она была
одна, а вокруг нее все спокойно.
— Нет, Арканис. Слишком поздно. Ты очень долго думал и причинил столько боли, что в
какой-то момент во мне все закончилось. Полностью. Я не выдумала это, а дошла до самого дна.
И ты знаешь, кто оттуда вытаскивал? Не ты. А Ирмина и Мильна. Они меня по кусочкам собирали.
Ты же в это время отлично жил. И вот теперь ты сидишь и опять что-то говоришь. Я смотрю на
тебя и понимаю, что не верю ни одному твоему слову. Возможно, ты сейчас не врешь и искренен.
Но я один раз уже тебе поверила, и мне этого хватило на всю оставшуюся жизнь.
— Вивиан, дай мне…
— Я не буду снимать печать, Арканис. Никогда. Полтора года прожила с этой пустотой и знаешь
что? Именно она держит меня на ногах. Я работаю, ем, сплю и даже улыбаюсь иногда. А если ее
снять, я снова упаду. И на этот раз не встану. Поэтому мое решение окончательное. Это не
месть, а просто выживание. Понимаешь?
Я видела столько тьмы в его глазах, что не было бы во мне ничего сдерживающего, бросилась
обнимать Арканиса. Ему очень больно. Но до этого я страдала. И теперь мне не жалко.
— Я в туалет, — встала я.
Проходя между столиками, чувствовала его взгляд мне в спину.
Когда закрыла за собой дверь и остановилась у раковины, то начала судорожно ощупывать себя
изнутри в поисках других брешей.
Но мое внимание привлекли руки. Они дрожали. Я положила их на край столешницы, а когда
подняла, они все равно чуть тряслись.
Без паники. Это всего лишь небольшая реакция на то, что он меня выбесил. Хорошо, что
запечатала в свое время чувства. Сейчас бы меня размазало здесь по полу. Больше не стоило
проверять блокировку. Этого достаточно.
Открыв кран, я поставила ладони под холодную струю и держала там, пока руки не онемели.
Только тогда закрыла воду и вытерлась полотенцем.
Теперь я снова в нормальном состоянии.
Когда вернулась, он встал, чтобы отодвинуть мне стул, а после сел.
— Закажем десерт? — спросила я.
— Вивиан.
— Я хочу десерт. У них тут шоколадный фондан. Я видела в меню.
— Дай мне…
— Не надо, Арканис. Все уже сказано. Закажи, что прошу и поехали домой. Я устала.
Через минут десять принесли десерт, и я его с большим удовольствием съела. Хорошо, что это
у меня не отняли: наслаждение едой.
Расплатившись, мы вышли и сели в машину. Всю дорогу он вел резко. Я видела, как Арканис
переключает передачи и поворачивает руль. Каждое движение жестче, чем нужно. Он пытался
справиться со своими эмоциями и сжимал кожу на руле до побелевших костяшек.
А я все размышляла. Ксантир хотел, чтобы у нас был шанс. Сегодня вот в ресторан меня повел.
Даже признался, что любит. Первая, наверное, его скудная попытка в жизни. Но я от него
только что аккуратно убежала, потому что если сейчас он обманет еще раз, то сердце не
выдержит.
Прошлая Вивиан после такого ресторана уже сидела бы у него на коленях и, услышав заветное
«люблю», плакала бы в плечо. Но ее больше нет.
Новая Вивиан должна держать оборону, потому что доверие не возвращается за один поход в
ресторан, да и за два тоже. И, может быть, и вовсе больше не приходит. Его надо долго
заслуживать. Временем или же поступками. А не словами под скрипку при свечах.
Пусть поживет со мной такой: холодной куклой. Если выдержит — посмотрим. А если снова
исчезнет, значит, я была права с самого начала и правильно сделала, что не сняла печать.
К дому мы подъехали в полной тишине. Арканис заехал на парковку и заглушил двигатель. Но не
шевелился, а сидел, держа руки на руле, и смотрел перед собой.
Положив пальцы на ручку двери, я собиралась выйти. И в последний момент обернулась к нему.
Мне нужно было сыграть финальный аккорд, чтобы он понял и не строил иллюзий.
— Арканис. У меня вопрос чисто практический.
— Слушаю, — буркнул он.