Страница 24 из 27
— Сегодня день летнего солнцестояния, завтра начинается астрономическое лето, мое время. Думаю поэтому печать ослабла, и я вспомнил… Утром я вспомнил свой народ, вспомнил, что они беспомощно лежат в замке без движения. Я был так разбит этим осознанием, Даша. Я провел с ними весь день, но что-то не давало мне покоя, сердце было не на месте. Мне чего-то до боли не хватало. Или кого-то. И я вспомнил красивую девушку, умную, добрую и такую родную…любимую. И я сорвался к тебе. Прости, что заставил ждать. Но проклятие сопротивлялось, оно путало мои мысли и не давало мне прийти вовремя, я боролся с ним…
Мужчина осторожно повернул меня к себе лицом. Он провел прохладной ладонью по моей горящей щеке, нежно погладил большим пальцем мои губы.
— Фейри влюбляются всего один раз и на всю жизнь, Даша. И даже если в конце лета ты уедешь от меня обратно в свою академию, я всё равно буду любить и помнить тебя всегда. Больше эта печать никогда тебя не сотрет. Ты — моя душа. Ты растопила это пустое, замерзшее сердце и наполнила его смыслом и радостью. Я люблю тебя, Даша. Моя королева.
Новые слезы снова брызнули у меня из глаз. Но теперь это были слезы не от страха, одиночества или обиды. Я плакала от его невероятных, проникновенных слов. Любит! Он меня действительно любит, он всё помнит и отчаянно хочет быть рядом со мной!
Все мои глупые страхи про разницу в статусе, про древних королей и невест фейри разлетелись в прах. Я с тихим всхлипом бросилась ему на шею, крепко обвивая руками.
— Я тоже люблю тебя! Очень сильно люблю! И я тоже буду любить тебя всегда, Эриан. Мой Эриан...
Наши губы встретились. Больше не было нужды в словах, объяснениях и страхах — всё, что мы копили эти две недели закольцованных дней, теперь выплескивалось в одном прикосновении. Эриан целовал меня так бережно, но с затаенной жаждой, от которой кружилась голова.
Мы опустились на мягкий ковер из люминесцентного мха. Вокруг нас, чутко реагируя на магию Высшего фейри, тихо раскрывались ночные бутоны, наполняя поляну сладким ароматом ванили и дикого меда. Время вокруг нас словно замедлило свой ход, растягивая каждую секунду.
Эриан расстегивал пуговицы моей блузки медленно, с каким-то трепетным благоговением. Его пальцы едва касались кожи, но они обжигали. От этой неторопливости внутри меня все замирало в сладком предвкушении. Когда кожаная жилетка и одежда соскользнули на мох, он прижался губами к моей шее, затем спустился к ключице. По телу разлилось блаженство — такое острое и полное, что я судорожно вздохнула и крепче вцепилась в его плечи, полностью растворяясь в его руках.
Я замерла, когда его ладони коснулись моих плеч, а затем медленно скользнули вниз по груди к талии, притягивая меня вплотную к себе. Каждое его прикосновение отзывалось во мне дрожью.
В слабом сиянии леса его собственное тело казалось совершенным. Тонкие, правильные линии, сильные плечи, безупречно гладкая, прохладная кожа фейри. Я завороженно смотрела на него, чувствуя, как любовь затапливает меня изнутри, не оставляя места сомнениям. Мне до безумия, до щемящей боли в груди хотелось сделать ему приятно, подарить ему такое же блаженство, согреть его после векового холода одиночества.
Я робко провела ладонями по его груди, ощущая под пальцами сильный, мерный стук его сердца. Он действительно был точь-в-точь как благородный герой с обложки той старой книги сказок, только теперь он был живым, настоящим, и его дыхание щекотало мои волосы.
Заметив мой восторженный взгляд, Эриан тихонько рассмеялся. Он перехватил мои пальцы, целуя ладони, запястья, поднимаясь губами все выше. Я подалась вперед, перехватывая инициативу, и стала покрывать поцелуями его шею, плечи, спускаясь ниже к груди. Я слышала, как прерывается его дыхание под моими губами, и этот отклик отзывался во мне новой волной страсти.
— Эриан... Любимый мой... — шептала я. — Я здесь. Я с тобой. Больше никакого «вчера».
Я потянулась выше и прижалась губами к его ключице. Там, под кожей, зловеще пульсировала черная вязь проклятия. Но сегодня, в великую Ночь Пробуждения, она выглядела блеклой. Под каждым моим поцелуем, под каждым нежным прикосновением черные нити сжимались, бледнели и таяли. Магия времени, веками державшая его в тисках, отступала перед простой человеческой любовью. Я чувствовала, как под моими губами проклятый узор растворяется, уступая место чистому, ровному теплу.
Эриан зарылся пальцами в мои волосы, приподнял мое лицо за подбородок и посмотрел мне прямо в глаза. Его зрачки были огромными, круглыми и теплыми — в них больше не осталось ничего дикого или пугающего.
— Дария... — выдохнул он мне в самые губы. — Я не знаю, что принесет нам рассвет. Но сейчас я принадлежу только тебе и хочу принадлежать тебе всегда.
И когда стрелки невидимых часов сошлись на двенадцати, мы слились в единое целое.
В ту же секунду Поляна Шепчущих Корней оглушительно вспыхнула. Время замерло. В небо лавиной поднялись тысячи золотых духов-искр. Прямо над нашими головами они начали стремительно увеличиваться в размерах. Их оболочки лопались, и в воздух взлетали гигантские, величественные бабочки. Их крылья были сотканы из чистого изумрудного и золотого света. Они чертили в темноте сияющие круги, взрываясь мириадами волшебных искр, и шумно расплескивали свою первозданную живую магию по всей долине.
Но нам с Эрианом было совершенно не до них. Мы были ослеплены друг другом. Мы выплескивали свою накопившуюся любовь в пространство, и весь мир вокруг нас — трава, деревья, бирюзовая река — расцветал, оживал и дышал в такт нашим судорожным вздохам, согретый великой магией духов и наших сердец.