Страница 60 из 96
39
Сергей проспал почти до полудня. Я сидела рядом, штопала свою рубаху, иногда поглядывала на него. Он спал спокойно, без стонов, и на щеках появился слабый румянец — верно, болезнь уходила.
Он открыл глаза, когда я уже собиралась разогревать похлёбку. Посмотрел на меня, улыбнулся.
— Акулина, вы всё ещё здесь.
— А куда же мне деться? — ответила я. — Домна наказала смотреть за вами.
— Смотреть? — он приподнял бровь. — Вы меня за пленника почитаете?
— Нет, — я улыбнулась. — За больного. А больных не бросают, за ними присматривают.
Он тихо засмеялся, но смех перешёл в кашель. Я подала ему кружку с водой, он отпил, откинулся на подушку.
— Расскажите мне о себе, Акулина, — попросил он. — Откуда вы родом? Где жили до того, как оказались в этой глуши?
Я замялась. Что я могу ему рассказать? Что я... Я Алина из другого времени, где летают самолеты и ездят автомобили, а магией там даже близко не пахнет. Или что я Акулька больная сиротка, которую барин выдал замуж посчитав, что мне так будет “веселее”.
— Я сирота, — ответила я осторожно. — Жила у мачехи в деревне Заборовка. Она меня не обижала, но и не баловала. А потом по настоянию барина меня выдали замуж за Игната, он позже случайно умер, и вот мы с Домной идём искать пристанища в другой деревне.
— Сложная судьба, — заметил Сергей. — А как вы грамоте научились? Ведь в вашей деревне, наверное, школы нет, или учителя вам мачеха нанимала?!
Я почувствовала, что захожу в тупик.
— Нет..
Хотелось бы конечно рассказать, что и школу я закончила, и в колледже училась, и что читать умела с пяти лет..
— Домна учила, — наконец, нашлась я. — Она знахарка, грамотная. Буквы мне показывала, я запоминала. А потом уже и книги читать стала.
— Знахарка, — повторил он задумчиво. — Ваша тётушка — удивительная женщина. Не многие из простого сословия умеют читать и лечить травами. А книги вы где брали?
— Домна не простая, — сказала я. — Она из бастардов. Барин наш — отец её родной. Книги он давал..
Сергей удивился, но ничего не сказал, только кивнул.
— А вы, Сергей Тимофеевич, — спросила я, чтобы перевести разговор с себя, — расскажите о Москве. Я никогда там не была.
— О Москве? — глаза его оживились. — Москва — город великий. Златоглавая, шумная, торговая. Там и дворцы, и лавки, и бульвары. Я живу в центре, неподалеку от Тверской. Дом у нас большой, с колоннами. Отец мой — отставной полковник, матушка — из старинного дворянского рода.
— И вы живете с родителями? — спросила я.
— С родителями, — ответил он. — Нас много у родителей — четыре сестры и два брата, весело нам живется в доме.
— А вы сами хотели жениться? — вырвалось у меня, и я тут же пожалела.
Сергей посмотрел на меня долгим взглядом.
— Хотел, — сказал он тихо. — Когда был уверен, что моя невеста — моя судьба. А теперь.. не знаю.
Он помолчал, потом добавил:
— А вы, Акулина? Вы любили своего мужа?
Я задумалась. Игнат был добрым, по-своему. Он меня не бил, не обижал. Но любила ли я его? Скорее, привыкла. Скорее, была благодарна за то, что не трогал.
— Я уважала его, — ответила я. — Он был хорошим человеком. Тяжело работал. Но.. наверное, настоящей любви у нас не было.
— А что для вас настоящая любовь? — спросил Сергей.
— Не знаю, — честно сказала я. — Думаю, когда человек нужен тебе не потому, что от него что-то зависит, а просто потому, что он есть. Когда вы можете молчать вместе и вам не скучно. Когда хочется рассказывать ему сказки.
— Сказки? — он улыбнулся. — Вы говорили, что любите читать сказки. Какая у вас самая любимая?
Я задумалась. В голову пришла сказка, которую я знала с детства. Та, что мама читала мне перед сном. Та, что была в каждой книжке.
— Есть одна, — сказала я. — Про купца и его дочерей. И про аленький цветочек.
— Аленький цветочек? — Сергей приподнялся на локте, забыв про боль. — Как интересно! А что за сказка?
Я начала рассказывать. Про богатого купца, который отправлялся в плавание и спрашивал дочерей, что им привезти. Старшим — золото да каменья, а младшей — аленький цветочек, которого нет краше на белом свете. Про то, как купец нашёл цветочек в лесу, во дворце чудища, и как тот отпустил его, но велел прислать вместо себя кого-то из дочерей. И как младшая, Настенька, поехала к чудищу, и как она привыкла к нему, и как полюбила, и как оказалось, что чудище — заколдованный принц.
Сергей слушал не перебивая. Когда я закончила, он долго молчал, потом сказал:
— Акулина, это удивительно. Няня моя, Пелагея, рассказывала мне похожую сказку. Только называла её не «Аленький цветочек», а «Оленькин цветочек». И там была не купеческая дочка, а сиротка, которую звали Оленька. И цветочек был не алый, а золотой. Но всё остальное — точь-в-точь.
Я удивилась.
— Как же так? Это одна сказка?
— Видимо, — кивнул Сергей. — В разных губерниях её рассказывают по-разному. А вы от кого её слышали?
— От.. — я запнулась. — От мамы. Моей мамы.
Я не солгала. Только не сказала, что в другой жизни.
— У вашей мамы добрая душа, — сказал Сергей. — Такие сказки придумывают те, кто умеет любить.
Я опустила глаза. Мне было тепло от его слов, но и неловко — я ведь не сама придумала, только пересказала.
— А вы, Сергей Тимофеевич, про свои сказки рассказывали кому-нибудь?
— Нет, — он покачал головой. — Только вам. И не знаю, почему.
— Может, потому что я точно смеяться не буду? — предположила я.
— Может, — он улыбнулся. — А может, потому что вы умеете слушать.
Мы замолчали. В избушке было тепло, печь потрескивала, и мне казалось, что время остановилось. Не надо никуда идти, не надо ничего бояться. Только сидеть рядом с ним и слушать его голос.
— Я хотел бы прочитать вам свою сказку, — сказал он вдруг. — Если позволите.
— Позволю, — ответила я.
“ В некотором царстве, в некотором государстве жила была принцесса. И было у неё три волшебных предмета: Зеркало из чистого серебра, которое показывало не только внешность, но и истинное лицо человека — его добрые и злые помыслы. Волшебный клубок, который никогда не сбивался с пути и всегда приводил к тому, что было нужно больше всего. Книга с невидимыми чернилами, в которой хранились все тайны ее королевства и предсказания о будущем.
Принцесса была доброй и мудрой, и эти предметы помогали ей править государством справедливо. Каждый день она обходила свои земли, выслушивала жалобы подданных и решала споры.”