Алинкин цветочек

6

Поздно вечером, лёжа в своей кровати, я смотрела в потолок и прокручивала в голове мамины слова. "Любовь — это не когда терпишь". А я терпела. Терпела боль, терпела страх, терпела его напор, потому что думала — так надо, раз люблю.

А надо ли?

Я вспомнила тот вечер у костра, когда он обнимал меня, и мне было хорошо. Вспомнила, как мы смеялись над его дурацкими анекдотами. Вспомнила, как он кружил меня, и звёзды кружились вместе с нами. Это было настоящее? Или я придумала себе сказку, а он просто хотел одного?

Я не знала.

Но знала одно: мама права. Не надо торопиться. Надо посмотреть. Пожить. Понять.

А пока — просто дышать.

Я закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений. Впервые за последнее время.

---

На следующее утро я проснулась от сообщения в телефоне. Писал Петя: "Доброе утро, любимая! Как ты? Скучаю очень. Когда увидимся?"

Я смотрела на экран, на эти слова, и чувствовала странную пустоту внутри. Ни бабочек, ни трепета. Только усталость.

"Ещё не знаю, — написала я. — Отдохнуть надо с дороги".

Он ответил сразу: "Конечно-конечно, отдыхай. Я позвоню вечером, ладно? Целую тысячу раз".

Я отложила телефон и уставилась в потолок.

Что-то изменилось. Я сама изменилась. Та Алинка, которая мечтала о принце на мостике, осталась там, в прошлом. А здесь, в настоящем, была другая — та, которая узнала, что принцы бывают разными.

И что мечты могут сбываться по своему.

---

Петя пришёл через три дня. Я как раз сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно на облетающие клёны, когда в дверь позвонили. Мама, которая собиралась на смену в больницу, открыла, и я услышала его голос:

— Здрасьте, а Алина дома?

Сердце почему-то ёкнуло. Я поправила волосы, одернула домашнюю футболку и вышла в прихожую. Петя стоял, переминаясь с ноги на ногу, в руках — смешной букетик осенних листьев, перевязанный бечевкой. Жёлтые, красные, оранжевые. Это выглядело смешно и я улыбнулась.

— Это тебе, — протянул он, улыбаясь немного виновато. Он бросил взгляд на маму и произнес невпопад. — А вы с мамой похожи! Обе черноглазые и черноволосые!

Я улыбнулась, взяла букет, и понюхала как самый настоящий — пахло лесом, дымом и чуть-чуть сыростью.

— Спасибо, — сказала я.

Мама стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди, и смотрела на Петю изучающе. Он явно почувствовал этот взгляд — заерзал, кашлянул в кулак.

— Я это.. погулять пришел позвать. Если Алина хочет, конечно.

— Хочет, — ответила за меня мама, и я бросила на неё удивлённый взгляд. — Только, чтобы к восьми вернулась. Я на работу ухожу!

— Вернёмся! — пообещал Петя. — Обязательно!

Я быстро натянула джинсы, любимый свитер, сунула ноги в кроссовки и уже через пять минут мы выходили из подъезда. Осень в этом году выдалась на удивление тёплая. Солнце припекало почти по-летнему, воздух был прозрачным и чистым, а небо — таким синим, что глазам больно.

— Куда пойдём? — спросила я.

— В парк, — Петя взял меня за руку. Его ладонь была теплой и сухой. — Там сегодня аттракционы, ярмарка. Хочу тебя сладкой ватой угостить.

Я улыбнулась. Просто так, от солнечного света и его улыбки.

— А где твой отец, — вдруг спросил Петя. — Он тоже такой черноволосый и черноглазый?

Улыбка сошла с моих губ. — Я не знаю Петь, правда, мама мне о нем никогда ничего не рассказывала! Знаю только, что звали его Семён!

— А, ну ладно тогда? — пробормотал он.

В парке и правда было празднично. Работали карусели, пахло жареными орешками и попкорном, играла музыка. Дети бегали с воздушными шарами, старушки грелись на скамейках, а на дорожках важно расхаживали голуби, то и дело взлетая, шарахаясь от пробегающих мимо детей.

Петя купил огромное облако сладкой ваты — розовое и пушистое облако! Мы сели на скамейку, отщипывали кусочки и смеялись, потому что вата таяла прямо в руках и липла к губам.

— Алин, — вдруг сказал Петя серьёзно. — Я хочу извиниться.

Я замерла с кусочком ваты в руке.

— За что?

— За тот раз, — он смотрел в землю, ворошил носком кроссовка опавшие листья. — В палатке. Я понимаю, что всё не так вышло. Ты, наверное, испугалась. А я.. я просто люблю тебя очень. И не сдержался. Прости.

Я молчала, переваривая его слова. Он извиняется. Значит, правда понимает, что мне было плохо?

— Я не хотел тебя пугать, — продолжал он. — Просто.. ты такая красивая, а я о тебе мечтал.. Ну, ты понимаешь. Но если надо подождать — я подожду. Только не отталкивай меня, ладно?

Он поднял на меня глаза — серые, с зелёными искорками, такие же, как тогда в лесу. И в них было столько искренности, что у меня сжалось сердце.

— Я не отталкиваю, — тихо сказала я. — Просто.. мне правда было страшно.

— Больше не буду, — пообещал он. — Честно. Только будь со мной, ладно?

— Ладно, — улыбнулась я.

— И я хочу, чтобы ты была моей девушкой, чтобы мы ходили за ручки и целовались в подъезде.

У меня внутри всё пело. Он говорит про отношения! Значит, правда всё серьёзно между нами.

— Будем встречаться, гулять, а там видно будет. Я просто хочу, чтобы ты знала: я серьёзно! Ты — моя девочка.

Он обнял меня, прижал к себе, и я уткнулась носом в его куртку, пахнущую улицей и табаком. Хотелось верить. Очень хотелось.

— Пойдём на карусели? — предложил он.

Мы катались на цепочках, визжали, когда центробежная сила прижимала к спинке кресла, потом на чёртовом колесе — медленно поднимались над парком, и весь город лежал внизу, золотой и красный, как на ладони.

— Смотри, — Петя показал вдаль. — Вон моя общага. А вон, наверное, твой дом?

— Не видно, — я прищурилась. — Но я знаю, что он где-то там.

Он поцеловал меня прямо там, на высоте, и это было так романтично, что я растаяла и снова влюбилась.

---

На следующий день утром разбудил звонок телефона.

— Алинка, привет! — голос Пети бодрый и весёлый. — Собирайся, поедем на дачу к Серёге! Костер, шашлыки, картошка — всё пучком!

Я села на кровати, щурясь от солнца.

— Петь, я не хочу, — честно сказала я. — Устала после вчерашнего, да и вообще..

— Ну Алин, — заныл он. — Я Серёге уже обещал, что с тобой приедем. Он девушку свою везёт, скучно не будет. И Светку твою позовём!

— Светку? — я оживилась. — Мы с ней после похода не общались..

— Вот и отлично! — обрадовался Петя. — Помиритесь! И гитариста того возьмём, Коляна, он ей в походе вроде понравился. Будет весело!

Я поколебалась, но перспектива помириться со Светкой перевесила.

— Ладно, уговорил. Когда едем?

— Через час заеду! — и он отключился.