Стервами не рождаются

Глава 21. Исповедь Часть 2

Мы сидели молча, и тишина эта была не тягостной — она была целительной. Словно оба мы наконец-то позволили себе выдохнуть после многолетней гонки, после бесконечной войны, которая вымотала нас до основания.

Павел первым нарушил молчание.

— Что теперь будешь делать? — спросил он, глядя на меня поверх чашки с остывшим кофе.

Я покачала головой. Вопрос повис в воздухе тяжёлым грузом.

— Не знаю, — честно ответила я. — Макаров меня подставил. В который раз. Если докажут, что я была в курсе его махинаций... мне грозит срок.

— Ты была в курсе?

— Нет. — я твёрдо встретила его взгляд. — Я знала, что он что-то мутит. Знала, что он воровал у компании одиннадцать лет назад. Но сейчас... я думала, он просто помогает мне. А он, оказывается, всё это время готовил побег. И меня сделал крайней.

Павел слушал внимательно, не перебивая.

Но кто мне поверит? — я усмехнулась горько.

Павел молчал долго. Очень долго. А потом сказал то, чего я никак не ожидала услышать:

— Я поверю.

Я подняла на него глаза.

— Что?

— Я поверю, Лиля. — он смотрел на меня серьёзно, без тени насмешки. — И не только поверю. Я помогу.

— Зачем?

— Затем, что хватит. — он вздохнул, провёл рукой по волосам. — Хватит войны. Хватит ненависти. Мы все достаточно наказаны. Моя мать мертва. Твой ребёнок мёртв. Мой отец умер в одиночестве, так и не дождавшись моего прощения. А мы с тобой... мы потратили одиннадцать лет на то, чтобы уничтожить друг друга.

Я смотрела на него и не верила своим глазам. Тот самый Пашка, который ненавидел меня всеми фибрами души. Который сбежал из дома из-за меня. Который нанял тех троих... Он сидел напротив и предлагал помощь.

— Я дам показания, — продолжал он. — Что ты не имела отношения к махинациям Макарова. У меня есть доступ ко всем документам компании, ко всем записям. Я докажу, что он действовал в одиночку.

— Но это неправда. Я знала, что он ворует одиннадцать лет назад. Я молчала.

— Ты была жертвой, Лиля. — Павел покачал головой. — Он тебя использовал. Как и всех вокруг. Это отец слишком слепо ему доверял. А я знаю где копать. Пришло время, чтобы он за это ответил.

Я молчала, переваривая его слова. Внутри боролись противоречивые чувства — недоверие, надежда, страх снова обжечься.

— Ты правда это сделаешь? — спросила я тихо.

— Правда.

— Но я пыталась разрушить твою жизнь. Я хотела, чтобы ты остался ни с чем. Я ненавидела тебя...

— И я тебя ненавидел, — перебил он. — Мы квиты. А теперь... теперь я просто хочу жить дальше. С Леной. С семьёй. Без этой бесконечной войны.

Я кивнула, сглатывая слёзы. Второй раз за час я плакала — но теперь это были другие слёзы. Не отчаяния, а облегчения.

— Спасибо, — прошептала я.

Мы допили кофе и вышли на улицу. Холодный воздух обжег лицо, но мне вдруг стало легко. Словно с меня сняли тяжелые кандалы, которые я носила годами.

— Паш, — сказала я, когда мы уже собрались расходиться. — Я должна тебе кое-что сказать. Про твоего отца.

Он обернулся.

— Твой отец… Он просто... оказался не в том месте не в то время. Он любил твою мать. По-настоящему любил. До самой смерти. И тебя любил. До последнего дня.

Павел долго смотрел на меня. В его глазах плескалась такая буря чувств, что мне стало страшно.

Он кивнул. Один раз. Потом ещё раз.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что сказала правду.

— Поздно, конечно, — вздохнула я. — Но лучше поздно, чем никогда.

— Лучше поздно, — согласился он.

Мы попрощались. Я села в машину и долго сидела, глядя в одну точку. В голове было пусто. Впервые за много лет — пусто и спокойно.

Я завела мотор и поехала домой. В пустой дом, где меня больше никто не ждал. Но почему-то мне не было страшно.

Наверное, потому что я впервые за долгое время перестала быть одна. У меня появился... не друг. Но и не враг. Человек, который понял. Который простил. Который, кажется, тоже устал ненавидеть.

Вечером того же дня я сидела в гостиной с бокалом вина и смотрела на огонь в камине. Телефон молчал.

Я думала о завтрашнем дне. О том, что нужно будет ехать давать показания. Объяснять, что я не имею отношения к махинациям Макарова. Доказывать свою невиновность.

Странное слово. Невиновность. Я так привыкла быть виноватой во всем, что оно звучало почти издевательски.

В кармане завибрировал телефон. Я достала его, на экране высветилось сообщение от неизвестного абонента.

«Лилия Олеговна, завтра в 10:00 ждем вас для дачи показаний. Капитан Соболев».

Я выдохнула. Допила вино и поднялась наверх. В спальне было темно и пусто. Я легла на кровать, не раздеваясь, и закрыла глаза.

Завтра будет новый день. И что бы он ни принес, я знала одно: я больше не буду той, которая разрушает все вокруг. Хватит.