Стервами не рождаются

Глава 21. Исповедь Часть 1

Мы сидели в маленьком кафе через дорогу от ЗАГСа.

Я не помнила, как сюда попала. Кажется, Павел взял меня под руку и вывел на улицу, перевёл через дорогу. Я плыла в каком-то вязком тумане, где мысли путались, а реальность распадалась на куски.

Официантка принесла кофе. Павел заказал нам по чашке, но я даже не притронулась к своей. Руки всё ещё дрожали, в голове пульсировала одна мысль: Макаров меня подставил. После всего, через что я прошла одиннадцать лет назад, после того, как я снова поверила ему, позволила войти в мою жизнь — он просто взял и сдал меня.

— Рассказывай, — сказал Павел, откинувшись на спинку стула. Голос его звучал устало, но твёрдо. — Всё рассказывай. Без вранья. Без игр.

Я подняла на него глаза. И вдруг я поняла, что действительно хочу этого. Хочу выговориться. Хочу сбросить этот груз, который тащила на себе столько лет.

— С чего начать? — спросила я тихо.

— С самого начала. — Он сделал глоток кофе. — С той ночи, когда погибла моя мать.

Я закрыла глаза. Воспоминания нахлынули с такой силой, что закружилась голова. Запах того дома, свет в прихожей, лицо Натальи, когда я говорила ей эти слова...

— Я пришла к ней, чтобы рассказать про беременность, — начала я. — Но это была ложь. Твой отец не изменял ей. Ничего не было. Он был пьян. А я солгала.

Павел напрягся, но промолчал.

— Я была любовницей Макарова, — выдохнула я. — Олега. Мы встречались тайно. Он был женат, у него росли дети, но он обещал, что мы будем вместе. Говорил, что копит деньги, чтобы уехать, начать новую жизнь.

— И ты…

— Я была дурой. — я усмехнулась горько. — Двадцатичетырёхлетней дурой с комплексом неполноценности и огромной мечтой стать красивой. Олег был первым мужчиной, который на меня посмотрел. Первым, кто сказал, что я особенная. Я готова была на всё ради него.

Я сделала глоток кофе. Горький, обжигающий. Как и моя жизнь.

— Когда я забеременела, он придумал план. Сказал, что это наш шанс. Что я должна сказать твоему отцу, будто это его ребёнок. Что он мне заплатит. Много заплатит.

— И ты согласилась?

— Я согласилась на всё. — я кивнула. — Олег убедил меня, что это ради нашего будущего. Что скоро мы уедем, начнём новую жизнь, будем счастливы. А твой отец... он просто богатый мужик, который может себе позволить заплатить. Что у него столько денег, что он даже не заметит.

Павел сжал кулаки на столе, но сдерживался.

— Твой отец поверил, — продолжила я. — Он был пьян в ту ночь в командировке, ничего не помнил. Я... я подстроила всё так, чтобы он думал, будто это он. А утром он сам предложил деньги. Сказал, что это его вина, что он должен помочь.

— И ты взяла.

— Взяла. И продолжала брать. Месяц за месяцем. Он купил мне квартиру, переводил на содержание. А Олег... Олег говорил, что этого мало. Что надо выжать максимум. Что время идёт.

Я замолчала. Самые страшные воспоминания были впереди.

— А потом я пошла к твоей матери, — выдохнула я. — Олег придумал и это. Сказал, что если она заплатит, мы уедем сразу. Что больше не надо будет ждать.

— И ты пошла.

— Пошла. Я всё рассказала ей. Про беременность, про Григория, про то, что он меня изнасиловал. Она не поверила. Сказала, что поедет к мужу и всё выяснит.

Павел побелел.

— И она поехала.

— Да. И её не стало.

Тишина повисла в кафе такая густая, что её можно было резать ножом. Я смотрела в свою чашку и не могла поднять глаза.

— После этой новости твой отец приехал ко мне, — сказала я тихо. — Он был в бешенстве. Кричал, что я убила её. Замахнулся... но не ударил. Посмотрел на мой живот и не ударил. Сказал только: «Чтоб ты и твой выродок сдохли».

Павел дёрнулся, будто его ударили.

— А потом... — мой голос сорвался. — Потом в ту же ночь в мою квартиру ворвались трое.

Он замер.

— Трое отморозков, которых ты нанял, — я подняла на него глаза. — Они избили меня. Просто... доходчиво объяснили, чтобы я убиралась из города и забыла про ваше семейство. Ты же об этом их просил?

Я видела, как меняется его лицо. Как до него доходит смысл моих слов. Краска отлила от щёк, глаза расширились.

— А потом... Я звонила Макарову, — продолжила я. — Умоляла помочь. А он... он бросил трубку. Сказал, что не может, что жена рядом. Оставил меня одну. Я даже не помню, как вызвала скорую. Но было поздно.

— Лиля... — выдохнул Павел.

— Я потеряла ребёнка, Паш. Моего ребёнка. А его отец даже не приехал в больницу. Пришёл и спросил только: «Что теперь с деньгами? Лисовский больше не будет платить?»

По моим щекам текли слёзы. Я даже не пыталась их вытирать.

— После этого я решила, что больше никогда не буду жертвой. — я сжала чашку так, что костяшки побелели. — Никогда. И пусть весь мир катится к чертям. А твой отец — он вообще не при чём. Чувствовал себя виноватым. Думал, что это из-за его визита у меня случился выкидыш. Я не стала его переубеждать.

Павел молчал долго. Очень долго. А когда заговорил, голос его звучал глухо, будто из глубокого колодца.

— Тех троих нанял я. Но я не просил... Просто припугнуть...

Я кивнула.

— Я знаю.

— Я хотел просто припугнуть тебя. Чтобы ты уехала... — он замолчал, сглатывая. Глаза его покраснели. — Я не думал, что они так сделают. Я не хотел, чтобы ты потеряла ребёнка.

— Я знаю, — повторила я. — Сейчас знаю. А тогда... тогда я ненавидела тебя. Все эти годы я ненавидела тебя. Думала, что ты разрушил мою жизнь.

— А оказалось, что мы все разрушили друг другу жизнь, — горько усмехнулся Павел.

Я кивнула.

Мы сидели молча, глядя друг на друга. Два человека, которые столько лет носили в себе эту ненависть. И вдруг она исчезла. Растворилась. Оставив после себя только усталость и пустоту.

— Прости меня, — сказал Павел.

— И ты меня прости.

Он протянул руку через стол. Я взяла её. Впервые за столько лет мы прикоснулись друг к другу не как враги.