Стервами не рождаются

Глава 17. Лёд Часть 2

Мы встретились в том самом кафе, где когда-то пили кофе после работы, воруя минуты близости у его семьи.

Оно почти не изменилось за одиннадцать лет. Те же столики с клетчатыми скатертями, те же мягкие диваны вдоль стен, тот же запах свежей выпечки и корицы. Только барная стойка стала другой — современной, стеклянной, с подсветкой. И бариста сменился — вместо пожилого мужчины за кофемашиной стояла молодая девушка с татуировками на руках.

Я пришла первой. Специально. Чтобы успеть привыкнуть, собраться с мыслями, надеть маску. Села за столик в углу, откуда был виден весь зал и входная дверь. Заказала американо — чёрный, без сахара. Раньше я пила латте с карамелью. Раньше я была другой.

За окном моросил дождь. Осенний, холодный, бесконечный. Капли стекали по стеклу, расползались мутными дорожками, скрывали город за мокрой пеленой. Я смотрела на них и думала о том, сколько воды утекло с тех пор. Сколько жизней прожито. Сколько лжи сказано.

Олег вошёл через пять минут.

Я увидела его ещё до того, как он заметил меня. Он остановился у входа, оглядывая зал, и в этом коротком мгновении я успела рассмотреть его таким, какой он есть сейчас. Постаревший, да. Но это не сделало его менее красивым — просто другим. Солиднее, тяжелее, увереннее. Серебро на висках, морщины вокруг глаз, глубже залегшие складки у губ. Он был в дорогом тёмно-сером пальто, под которым угадывался идеально сидящий костюм.

Увидел меня. Улыбнулся той самой улыбкой — и сердце пропустило удар.

Он подошёл, сел напротив. Заказал то же, что и я — американо, чёрный. Мы молчали, глядя друг на друга. Тишина висела между нами тяжёлая, густая, как туман над утренним озером.

— Ты постарел, — сказала я наконец. Голос прозвучал ровно, спокойно. Ледяная королева не позволяла себе слабости.

— Ты похорошела, — ответил он.

— Не надо мне льстить. Я не поведусь.

— А я и не пытаюсь. — Он отпил кофе, поморщился — слишком горячо. — Просто говорю как есть.

Я молчала, ждала. Пусть говорит. Пусть объясняет. Пусть попытается оправдать то, что невозможно оправдать.

— Лиля, я знаю, что виноват перед тобой, — начал он. — Тогда... я поступил как последняя тварь. Бросил тебя, когда ты нуждалась в помощи. Не приехал, не поддержал. Я тысячу раз прокручивал это в голове, и каждый раз хотелось провалиться сквозь землю.

Я смотрела на него и не верила. Не верила ни единому его слову. Слишком хорошо я знала цену его обещаниям. Слишком дорого заплатила за доверие к нему.

— С чего вдруг такое раскаяние? — спросила я холодно.

— С того, что я потерял всё, — ответил он просто. — Катя ушла. Забрала детей и уехала к родителям. Сказала, что устала от моих измен, от вечного вранья, от того, что я только делал вид, что мы семья. Я остался один. Совсем один. В этой пустоте я вдруг понял, что единственный человек, которого я по-настоящему любил — это ты. А я тебя предал.

— Предал? — я усмехнулась. Усмешка вышла горькой, колючей. — Олег, ты меня не предавал. Ты меня использовал. Это разные вещи.

— Может быть. — Он опустил глаза. — Но я хочу всё исправить. Если ты дашь мне шанс.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разгорается пожар. Тот самый, который я тушила одиннадцать лет. Тот самый, который сжигал меня дотла, когда я лежала в больнице с пустым животом. Тот самый, который я заливала льдом, год за годом, слой за слоем.

— Ты просишь шанс? — переспросила я. — После всего, что было?

— Да. — Он поднял глаза. — Я изменился, Лиля. Правда. Я больше не тот подлец, который гнался за деньгами. Я просто хочу... хочу попробовать быть счастливым. С тобой.

Я долго молчала. Кофе остыл, дождь за окном усилился, а я всё сидела и смотрела на него. На этого человека, который сломал мне жизнь. Который стал причиной всего, что со мной случилось. Которого я ненавидела всеми фибрами души.

И которого, кажется, до сих пор любила.

— Олег, — сказала я наконец. — Ты даже не представляешь, что я пережила из-за тебя. Ты не знаешь, через что я прошла. И ты приходишь и просишь дать тебе шанс?

— Знаю, — кивнул он. — Я всё знаю, Лиля.

Я замерла. Воздух застрял в горле.

Я смотрела на него и видела в его глазах что-то, чего раньше не замечала. Боль. Настоящую, живую боль. Не за себя — за меня.

— И ты молчал все эти годы просто отсиживаясь рядом со своей Катей?

— А что я мог сказать? — он усмехнулся горько. — «Прости, Лиля, что бросил тебя умирать»? «Прости, что выбрал деньги вместо тебя»? Слова ничего не значат. Я хотел прийти, когда буду готов что-то предложить. А не просто просить прощения.

— И что ты предлагаешь сейчас?

— Себя, — ответил он просто. — Если ты захочешь. Я знаю, что не заслуживаю. Знаю, что ты можешь послать меня. Но я хочу попробовать. Хочу быть рядом. Хочу заботиться о тебе. Хочу хотя бы попытаться искупить свою вину.

Я смотрела на него и чувствовала, как трещины на ледяной крепости становятся всё шире. Он был искренен. Впервые в жизни он был по-настоящему искренен. Я видела это по его глазам, по дрожи в руках, по тому, как он сжимал чашку с остывшим кофе, боясь поднять на меня взгляд.

— Я не знаю, — сказала я тихо. — Я не знаю, смогу ли я тебе доверять.

— Я не прошу доверия сейчас, — быстро ответил он. — Я готов ждать. Сколько нужно. Готов доказывать каждый день. Просто дай мне шанс быть рядом.

Я молчала. В голове крутились мысли, воспоминания, страхи. Олег, который бросает трубку, когда я умираю. Олег, который уговаривает меня шантажировать Лисовского. Олег, который смеётся надо мной за спиной с Марго.

И Олег, который сидит сейчас напротив — постаревший, уставший, с мольбой в глазах.

— У меня есть план, — сказала я вдруг.

Он насторожился.

— Какой план?

— Ты всё ещё работаешь в компании?

— Да. На прежней должности.

— Лисовский перед смертью решил видимо направить сына на путь истинный. — я усмехнулась, вспоминая абсурдное завещание моего покойного мужа, копию которого я нашла в его сейфе. — Павел теперь наследник. По завещанию он получит всё, если выполнит условие и женится в течение трёх месяцев после смерти отца.

Олег смотрел на меня, не понимая.

— И?

— И я хочу, чтобы этот щенок ничего не получил.

В его глазах зажёгся знакомый огонёк. Тот самый, который я видела одиннадцать лет назад, когда он уговаривал меня шантажировать Лисовского.

— Что ты предлагаешь?