Стервами не рождаются

Глава 9. Сделка с совестью Часть 1

После того разговора в кабинете я перестала спать по ночам.

Это началось не сразу — просто редкие бессонницы, когда я ворочалась с боку на бок, глядя в темноту и прокручивая в голове одни и те же мысли. Потом это стало ритуалом: я ложилась в постель, закрывала глаза, и передо мной всплывали цифры из тех отчётов. Они плыли перед внутренним взором, складывались в бесконечные ряды, множились, росли, заполняли собой всё пространство.

Деньги. Чужие деньги. Деньги, которые Олег и Марго тянули из компании.

Я знала, что должна что-то сделать. Должна остановить это. Должна сказать Лисовскому правду. Должна...

Но каждое утро, когда я приходила на работу и видела Олега, все мои решимости рассыпались в прах.

Он улыбался мне той самой улыбкой — тёплой, родной, предназначенной только для меня. Он касался моей руки, когда никто не видел. Он шептал: «Скучал. Ужасно скучал. Ты моя девочка». И я таяла. Я забывала про цифры, про отчёты, про то, что этот человек — вор. Я помнила только одно: я люблю его. Люблю так сильно, что это чувство затмевает всё остальное.

Но ночью, когда я оставалась одна, совесть возвращалась. Она являлась ко мне в образе того старика-главбуха, в образе Лисовского, который доверял мне.

Я разрывалась на части. Металась между любовью и правдой, между желанием быть с ним и необходимостью остановить его. И с каждым днём этот разрыв становился всё шире, всё глубже, всё болезненнее.

В офисе я научилась носить маску.

Улыбалась Ирине, когда та рассказывала о своих детях. Кивала шефу, когда он давал поручения. Делала вид, что внимательно слушаю Марго, когда она заходила в приёмную с очередными бумагами. Но внутри меня бушевала буря.

Я смотрела на Марго и видела перед собой не просто женщину, а сообщницу. Ту, которая вместе с Олегом обкрадывала человека, платившего мне зарплату. Ту, которая втянула меня в эту историю с самого начала. Ту, которая смотрела на меня сейчас с лёгкой усмешкой, будто знала что-то, чего не знала я.

— Лиля, — сказала она однажды, задержавшись у моей стойки. — Ты чего такая кислая? Случилось что?

— Всё хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто устала.

— Устала она, — Марго усмехнулась. — Молодая ещё уставать. Вон, посмотри на меня — я старше тебя, а работаю как лошадь. И ничего, не жалуюсь.

Я промолчала. Что я могла ей сказать? Что меня мучает совесть? Что я знаю про их махинации? Что каждую ночь не сплю, думая о том, как остановить всё это?

Она ушла, цокая каблуками по мраморному полу, а я смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри закипает злость. На неё. На Олега. На себя. На весь этот мир, который устроен так, что честным в нём выжить невозможно.

В тот день я впервые позволила себе задержаться у кабинета Лисовского дольше обычного.

Он сидел за столом, просматривал какие-то бумаги, и выглядел таким... обычным. Таким человечным. Таким не подозревающим, что прямо под носом у него происходит предательство.

Я смотрела на его седые волосы, на усталые глаза, на руки, которые когда-то подписывали документы, доверяя своим сотрудникам. И мне хотелось закричать. Хотелось ворваться к нему и выложить всё. Хотелось сказать: «Григорий Андреевич, вас обкрадывают! Люди, которым вы доверяете, тянут из вас деньги!»

Но я молчала. Стояла под дверью, сжимая в руках папку с еженедельными отчётами, и молчала.

Потому что если я скажу — я потеряю Олега. Он никогда не простит мне этого. Он уйдёт, и я останусь одна. Снова одна, как была до него. С пустотой внутри и с чувством, что я предала единственного человека, который меня полюбил.

Да, он вор. Да, он обманывает Лисовского. Да, он использует всех вокруг в своих целях. Но он — моя любовь. Моя первая и единственная настоящая любовь. И я не могу, не хочу, не имею права её предавать.

Или уже предаю? Тем, что молчу?

Я развернулась и ушла. Быстро, почти бегом, чтобы не передумать.

Вечером я поехала на нашу тайную квартиру к Олегу с твёрдым намерением поговорить.

Он встретил меня как обычно — улыбкой, поцелуем, объятиями. На столе стояла бутылка вина и две тарелки с ужином — он заказал еду, зная, что я приду.

— Ты сегодня какая-то странная, — сказал он, когда мы сели за стол. — Что-то случилось?

Я смотрела на него и не знала, с чего начать. Слова застревали в горле, царапались, не хотели выходить наружу.

— Олег, — начала я и замолчала.

Он ждал. Смотрел на меня своими серыми глазами, такими родными, такими любимыми, и ждал.

— Я не могу больше это носить в себе, — выпалила я.

Он замер. Всего на секунду, но я заметила. Потом усмехнулся, откинулся на спинку стула.

— Лиля, ну мы же всё обсудили. Ты же знаешь, мы с ней...

— Я знаю, что вы с ней делаете, — перебила я. Голос мой дрожал, но я заставила себя говорить. — Но это всё неправильно. Я не хочу будущего за чужой счёт.

Тишина повисла в комнате тяжёлая, густая, как патока. Я слышала, как тикают часы на стене, как за окном шумит ветер, как колотится моё сердце.

Олег смотрел на меня долго. Очень долго. Потом встал, подошёл к окну, повернулся ко мне спиной.

— И что ты хочешь? — спросил он тихо.

— Я хочу понять, — ответила я. — Зачем ты это делаешь? У тебя же есть всё — хорошая должность, зарплата, уважение. Зачем рисковать?

Он обернулся. В его глазах было что-то новое — то ли усталость, то ли обречённость, то ли злость. Я не могла разобрать.

— Я же объяснил тебе, Лиля! Затем, что всего этого недостаточно, — сказал он жёстко. — Должность — это просто должность. Зарплата — это цифры в ведомости. Уважение — это иллюзия, которая развеивается, как только ты перестаёшь быть полезным. А я хочу реальных денег. Реальной свободы. Реального будущего. Для нас. Для тебя и для меня.

Он подошёл ко мне, сел рядом, взял мои руки в свои. Ладони у него были тёплые, сухие, такие знакомые.

— Лиля, да пойми же ты наконец, я делаю это не ради себя, — сказал он мягко. — Я делаю это ради нас. Ради того, чтобы мы могли уехать отсюда, начать новую жизнь, ни от кого не зависеть. Ты хочешь этого?

— Хочу, — прошептала я.

— Тогда не мешай мне. Доверься мне. Я знаю, что делаю.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается. Он просил доверия. Он просил меня закрыть глаза на преступление. Он просил выбрать его, а не правду.

И я выбирала. Снова и снова выбирала.

— Хорошо, — сказала я. — Я не буду мешать.

Он улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у меня таяло сердце.