Стервами не рождаются

Глава 1. Серая мышь Часть 1

— Лиля, детка, подойди к нам!

Голос мамы ворвался в мою комнату, разрезая хрупкую тишину, в которой я так любила прятаться от всего мира.

Я закатила глаза и отложила книгу. Уже три часа они с Маргаритой Сергеевной перетирали косточки всем знакомым. Полчаса я честно отсидела в их компании, выслушивая бесконечные «а помнишь?» и «а знаешь, что она?..», а потом сбежала под предлогом головной боли.

Надежда, что про меня забудут, умерла первой.

— Лиль! — мамин голос стал настойчивее. — Ты чего не идёшь?

Я тяжело вздохнула и поплелась в зал. Стоило переступить порог и встретиться взглядом с Маргаритой Сергеевной, как я поняла: всё, попалась.

В её глазах горел тот самый хищный огонёк, который появлялся только тогда, когда она чуяла выгоду. Марго вообще была женщиной деловой — вся такая округлая, мягкая, с пухлыми губами и сладким голосом, но внутри неё сидел волк. Настоящий, матёрый волчара, который всегда знал, где пахнет деньгами.

— Чего хотела, мам? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Да вот у Маргоши есть к тебе интересное предложение, — мама улыбнулась, и в этой улыбке мне почудилось что-то виноватое. — Ты же копишь денежку на свои...

— Мам! — жар обжёг лицо, взметнулся от шеи к корням волос. — Я же просила!

— Лиль, ну что тут стесняться? — вмешалась Маргарита Сергеевна, и её голос прозвучал до того приторно-сладко, что меня едва не стошнило. — Это между нами, девочками. Я тебя прекрасно понимаю. У самой была единичка, пока Дашку не родила.

Она громко засмеялась — грудным, довольным смехом женщины, которая давно решила все свои проблемы.

— Я же помочь хочу. Правда.

— Да идите вы! — рявкнула я и, развернувшись, вылетела в коридор, с силой хлопнув дверью.

Прислонилась спиной к холодной стене, зажмурилась и прикусила губу, чтобы не разреветься.

Как она могла? Как?

Эту тайну я берегла с седьмого класса. Как самую ценную реликвию, как последнюю монетку в пустой копилке. Доверила самому близкому человеку, а она... Она просто взяла и вывалила всё своей подружке.

А если уж Маргарита Сергеевна что-то узнала, считай, об этом завтра будет знать весь город.

Я сползла по стене на корточки, обхватила колени руками и уткнулась в них лбом.

Грудь. Моя вечная боль. Мой позор. Моя несбыточная мечта.

Я помнила тот день так отчётливо, будто это было вчера.

Мои восемнадцать лет. Выпускной. Одиннадцатый класс. Мама сшила мне потрясающее платье — нежнейшее, белое, с кружевом по лифу и подолу. Она вообще была мастерица, могла из куска ткани сотворить чудо. Платье идеально подчёркивало фигуру, открывало плечи, спадало мягкими волнами и делало меня... почти красивой.

Почти.

Потому что в районе груди я попросила маму оставить ткань посвободнее.

— Чтобы легче дышать было во время танцев, — соврала я, глядя в сторону.

Мама сделала вид, что поверила. Но она знала. Знала о моих заморочках, о поролоновых вставках, которые я подшивала в лифчики, о том, как подолгу задерживаюсь в ванной, разглядывая в зеркале своё плоское, мальчишеское тело.

В тот вечер я соорудила настоящий шедевр. Лифчик на два размера больше, туго набитый ватой. Сверху — платье, которое скрывало этот обман красивыми складками. Я смотрела на себя в зеркало и впервые в жизни нравилась себе.

Копна рыжих волос, распущенных по плечам. Идеальная талия — вот этим природа меня не обделила. Длинные ноги на каблуках. И... грудь. У меня была грудь! Не эти жалкие бугорки, а настоящая, женская, красивая грудь.

В тот вечер я чувствовала себя королевой бала.

И когда Сергей Меньшов, первый красавчик школы, кумир всех девчонок и моя тайная любовь с пятого класса, пригласил меня на медляк, я чуть не умерла от счастья.

— Лиля, ты сегодня такая... — он взял меня за руку и повёл в центр зала. — Такая необычная.

Я улыбалась и молчала, боясь спугнуть это чудо. Он кружил меня по залу, шептал на ухо комплименты, гладил по спине. А когда увлёк за огромный фикус в рекреации на втором этаже, я и не думала сопротивляться.

— Пойдём, тут никто не увидит, — шепнул он, и его дыхание обожгло шею.

Он целовал меня, прижимал к холодной стене, и его руки... Его руки скользнули по спине, нащупали молнию. Я замерла в сладком предвкушении. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всей школе.

Сейчас. Сейчас случится то, о чём я так долго мечтала.

Потом он расстегнул застёжку лифчика.

И два комка ваты беззвучно вывалились к моим ногам.

Я смотрела на них, белые, пушистые, такие нелепые на школьном кафеле, и не верила своим глазам. В ушах зашумело, перед глазами поплыли цветные пятна.

— И чё? — заржал Сергей, вертя мой лифчик над головой, словно трофей. — Ты реально думала, что никто не заметит? Вот дура, Лилька! На твои прыщики точно лифан не нужен!

— Отдай... — прошипела я, делая шаг вперёд.

Он отступил, продолжая ржать, и я видела, как в его глазах пляшут весёлые бесенята. Для него это была просто шутка. Просто способ развлечься на скучном выпускном.

— Тебе зачем? Тут размер на двойку минимум. Пойду лучше Наташке отдам. А тебе можно и пластырем залепить!

Что было дальше, я помню плохо. Какая-то пелена застилала глаза — красная, яростная. Помню только, как вцепилась ногтями в его наглую, ухмыляющуюся рожу. Помню его визг — тонкий, почти бабий. Помню, как нас растаскивали. Помню, как кто-то кричал: «Да она психопатка!»

И помню, как уходила домой с позором, пока остальные встречали рассвет.

Мама тогда ничего не сказала. Только обняла крепко-крепко и долго гладила по голове, пока я рыдала, уткнувшись ей в плечо.

А наутро я пошла в магазин и купила себе самый обычный лифчик. Самого обычного размера. Самого обычного бежевого цвета. И больше никогда не пыталась притворяться кем-то другим.

До сегодняшнего дня.

-----

Я сидела на корточках, прижимаясь лбом к коленям, и тихонько раскачивалась. Воспоминание о том дне всё ещё жгло калёным железом, хотя прошло уже шесть лет.

Серёга Меньшов давно женился на какой-то Наташке. У него уже двое детей, свой бизнес, и он, наверное, даже не вспоминает тот дурацкий выпускной.

А я вспоминаю.

Каждую ночь, когда снимаю лифчик и вижу в зеркале своё плоское тело. Каждое утро, когда надеваю водолазку под горло, чтобы никто не догадался. Каждый раз, когда смотрю на парней и отвожу взгляд, потому что боюсь, что они увидят — увидят ту самую дуру с ватой в лифчике.