Лабиринты моих снов

Старушка жалобно посмотрела на меня и закашлялась. Увидев на столе графин с водой, я поднялся, налил стакан и подал ей. Она кивнула, сделала несколько глотков и продолжила:

— Он помог Алине с институтом, отправил в санаторий на море, чтобы девочка отвлеклась и как-то пережила горе. Но ничего не изменилось. По-моему, стало ещё хуже. Из жизнерадостного, смешливого ребёнка внучка превратилась в тень. Практически не разговаривает, вздрагивает, периодически плачет, когда думает, что я не вижу. У меня сердце разрывается от мысли, что я скоро умру, а моя любимая маленькая девочка останется одна. Мир вокруг такой жестокий, а она такая хрупкая, неприспособленная.

Пожилая женщина прижала руку к глазам и беззвучно заплакала. Я смотрел на неё не отрываясь, мне было не по себе. Убитая горем мать. В одночасье потерявшая дочь с зятем, а теперь не в силах защитить внучку. Я погладил её по руке, стараясь хоть немного поддержать:

— Пожалуйста, Елена Эдуардовна, успокойтесь. Всё наладится, вы ещё правнуков успеете понянчить.

Она слабо улыбнулась сквозь слёзы и покачала головой:

— Мне с каждым днём становится всё хуже. Я стараюсь ничего не говорить внучке, она и так очень за меня беспокоится. Этот Шамиль надоумил меня написать дарственную на Алину. Привёз нотариуса. У меня есть ещё племянница, но мы не близки. Практически не общаемся. Я хочу, чтобы всё досталось Алиночке.

Услышав про дарственную, я кинул взгляд на Руслана, и мы переглянулись. Рома стоял рядом, нахмуренно переваривая информацию. Что-то не давало мне покоя. Я осмотрел комнату, мой взгляд наткнулся на коробку с лекарствами.

— Скажите, пожалуйста, а вот эти все препараты вам врач прописал?

Елена Эдуардовна снова закашлялась, прижимая ко рту платок.

— Да. Шамиль вызвал врача на дом. Женщина, терапевт-кардиолог. Это она мне выписала лечение. Доктор хотя бы со мной разговаривала, а этот Шамиль считает меня выжившей из ума старухой. Прислал какую-то сиделку. Она меня раздражает. Лазит по шкафам, что-то ищет. После того как уходит, у меня поднимается давление.

Ромка, всё это время молчавший, вдруг нахмурился ещё сильнее и произнёс:

— Скажите. Вы знаете, где живёт Шамиль? Может, номер телефона у вас есть?

Старушка подняла на него затуманенный взгляд и покачала головой.

— Нет. Он всегда приезжал сам. Я спрашивала Алину, но она всегда уходила от ответа. Звонит он только внучке, со мной практически не разговаривает. Где-то была бумажка с номером сиделки, но я не помню, где она. Да вы позвоните Алине.

Елена Эдуардовна достала из кармана старый кнопочный телефон и набрала номер.

— Странно. Абонент находится не в сети.

Ромка вдруг подался вперёд и навис над пожилой женщиной.

— Елена Эдуардовна, милая. Ну подумайте, напрягите память. Где эта бумажка с номером сиделки? Этот Шамиль — он преступник, и Алина сейчас в большой опасности.

Лицо женщины дрогнуло, она вскрикнула, часто задышала и стала заваливаться вбок. Руслан мгновенно оказался рядом, подхватил её за плечи и осторожно усадил обратно в кресло.

— Дышите, спокойно дышите, — он вытащил носовой платок и промокнул холодный пот на её лбу.

Я осуждающе посмотрел на Рому и бросился к коробке с лекарствами. Сердечные, успокоительные, какие-то ещё капли…

— Где у вас нитроглицерин? — спросил я, обернувшись к старушке.

Елена Эдуардовна слабо кивнула на верхнюю полку серванта. Ромка в два шага оказался у шкафа, рывком открыл дверцу и принялся перебирать пузырьки. Наконец вытащил небольшой флакон, вытряхнул таблетку и протянул женщине. Она с трудом разжала губы, проглотила лекарство и зажмурилась.

В комнате повисла напряженная тишина.

— Рус, вызывай скорую, — сказал я, не отводя взгляда от бледного лица Елены Эдуардовны.

Пока Руслан разговаривал с диспетчером, Рома подошёл ко мне и тихо проговорил:

— Это не просто так. Я смотрел, какие у неё лекарства. Половина из них — слишком сильные… Если их давать пожилому человеку регулярно, можно запросто отправить на тот свет.

Я сжал кулаки.

— Значит, Шамиль торопится. Ему нужно, чтобы бабушки не стало как можно скорее. Заметает следы. Нам надо поднажать. Вызывай ребят, пусть изымают все лекарства и проводят экспертизу. Нужно перерыть здесь всё и найти эту чёртову бумажку с телефоном.

Роман кивнул и, отойдя к окну, принялся звонить. Я посмотрел на женщину — её дыхание выровнялось, но взгляд оставался мутным, а пальцы едва заметно дрожали. В коридоре раздался шум, и вошли медики. Руслан коротко объяснил ситуацию, я отошёл в сторону, давая врачам место для работы. Один из них, седовласый мужчина в очках, присел перед женщиной, взял её за запястье и внимательно осмотрел.

— Давление низкое, — пробормотал он, доставая тонометр. — Бабушке срочно надо в больницу. Забираем. Где её документы?

Рома бросился к серванту, а я к комоду. Выдвинув первый ящик, я обнаружил целлофановый пакет с паспортом и страховым полисом. В этот момент в комнату вошли водитель и ещё один фельдшер. Они начали осторожно перекладывать бабушку на носилки. Я подошёл ближе и вложил ей в руки пакет с документами. Она сжала их и вдруг схватила меня за запястье.

— Прошу вас, спасите мою девочку… — с мольбой произнесла Елена Эдуардовна.

Погладив её по руке, я с серьёзным видом ответил:

— Обещаю. Не волнуйтесь, всё будет хорошо, и вы обязательно поправитесь.

Внезапно бабушка Алины издала звук, похожий на всхлип.

— Господи… Как же я сразу не вспомнила…

Мы замерли.

— Эта бумажка… Она в книге. В той, что на полке у двери.

Ромка бросился к указанному месту и схватил потрёпанный томик. Лихорадочно пролистав несколько страниц, он вытащил сложенный листок.

— Есть!