Лабиринты моих снов

Глава 49

Марина

Особняк Шамиля утопал в темноте. Только автоматические фонари вдоль дорожки мягко освещали его возвращение. Автомобиль въехал через задние ворота без шума. Мотор заглох ещё до того, как машина остановилась. Вокруг — тишина и тёплый ночной воздух. Но внутри всё кипело.

Он прошёл через террасу, открыл стеклянную дверь и вошёл в дом. В гостиной на диване, завернувшись в плед, лежала Алина. Молодая, хрупкая, с глазами, в которых всегда жила тревога. Она вздрогнула, когда услышала, как скрипнула дверь.

— Это ты? — спросила она, поднимаясь. Голос тихий, почти виноватый.

Шамиль прошёл к бару и налил себе виски, не глядя в её сторону.

— А ты кого-то другого ждала? — прошипел он, не оборачиваясь, и выпил спиртное. — Надеюсь, не того мужика, что провожал тебя от метро.

Алина опустила голову и тихо прошептала:

— Я ничего такого не сделала, он просто разогнал пьяных, которые прицепились в парке. Шамиль, можно мне уже съездить домой. Там бабушка одна. Ты даже позвонить мне не разрешаешь.

Он повернулся к ней медленно, в его взгляде не было ни сочувствия, ни раскаянья.

— Твоя бабка в больнице, — глухо сказал он.

Алина подняла глаза и, стараясь сдержать слёзы, спросила:

— Что? Что произошло?

Он подошёл вплотную, схватил её за подбородок, сжал так, что она вскрикнула от боли.

— Слушай меня, кукла. У твоей старухи проблемы с сердцем. Домой ты не попадёшь, квартиру опечатали менты. Или ты думаешь, они тебя допросили и забыли? Если бы я вовремя тебя не выдернул из клуба, ты бы уже хлебала баланду в следственном изоляторе. Если ты мне сейчас опять что-то скажешь про свою бабку, я лично врежу тебе пулю в живот, а потом вытащу обратно без наркоза. Поняла?

Слёзы выступили на глазах Алины. Она кивнула, стараясь не показать, как дрожит.

— Хорошая девочка, — сказал он, отпуская её. — А теперь сиди здесь. Не вздумай выходить никуда. Никаких звонков. Ни слова никому.

Он прошёл в кабинет, сел за массивный стол и сразу же набрал нужный номер. Голос на том конце отозвался почти сразу.

— Слушаю.

— Немедленно зайди ко мне в кабинет, — произнёс он и положил трубку.

Спустя несколько минут дверь в кабинет приоткрылась, и внутрь вошёл высокий мужчина. Он остановился возле двери и скрестил руки на груди.

Шамиль вновь поднялся на ноги и, неторопливо шагая, начал обходить комнату. Его шаги были размеренными и казались ленивыми, но в напряжённой тишине кабинета они звучали как удары маятника. Он остановился у окна, посмотрел в темноту сада, а затем повернулся к мужчине.

— Ты узнал что-то о женщинах, о которых я тебя просил?

— Да, я узнал их имена и фамилии, а также места работы и адреса проживания. Одна из них работает медсестрой, а другая — косметологом. Однако есть одна проблема: они внезапно исчезли. Подозреваю, что их просто спрятали от нас. Я установил круглосуточное наблюдение, но они пока не появлялись. — Ответил он и, подойдя к столу, выложил фотографии.

Шамиль взял их в руки и начал пристально рассматривать.

— Послушай, — сказал он наконец. — Эти следователи стали слишком самоуверенными. Думают, что держат меня за горло. А на самом деле — они уже дышат через раз.

Он указал подбородком на фотографии.

— Через баб они уязвимы. Это их слабое место. Тянут за собой, прячут, переживают. Ошибка.

— Если подтвердится, что они им близки… — начал мужчина, но Шамиль его перебил.

— Не если. Они их спрятали, и это уже подтверждение. Работай быстро. Как только появятся — забирай их. Но без суеты. Без глупостей. Без крови, слышишь? Это не разборка, это инструмент давления. Они нужны живыми. Я хочу, чтобы эти умники в погонах не могли дышать. Пускай побегают. Потрясутся. Это личное.

Мужчина кивнул.

— Найду. Всё сделаю тихо. В какой срок?

— Как можно быстрее. Хочешь — подключи своего немого. Только без эксцессов. Камеры, свидетели — всё зачистить. Никаких следов. Машину бери «чёрную». Связь только по второму номеру. Любой прокол, и я лично тебя закопаю.

Он говорил спокойно, почти шёпотом, но от этих слов по телу мужчины пробежал холодок. Он знал — Шамиль не угрожал. Он просто сообщал, как всё будет.

— Всё понял.

Шамиль кивнул, снова отвернулся к окну. Где-то внизу загорелся фонарь, осветив аллею. Он не обернулся, когда добавил:

— Эти девки станут ключами. Пусть следаки почувствуют, что не они охотятся, а за ними охотятся. Пускай боятся. Тогда начнут ошибаться.

Он вздохнул, как человек, закончивший важный разговор, и сел обратно в кресло, будто ничего не случилось. А в его глазах уже мелькало следующее движение. Следующий шаг.

Прошло уже три дня с тех пор, как мы с Кристиной были в нашем родном городе. Наконец-то я смогла пообщаться с родителями. В тот же день, уже довольно поздно, мы возвратились домой. Всю дорогу Крис рассказывала, как Руслан очаровал её маму.

Мужчины постоянно пропадали на работе. Мы с Крис, наблюдая за их уставшими лицами и напряжёнными разговорами, понимали, что там происходит что-то серьёзное. Слоняясь по участку чужого дома, мы постоянно искали себе какое-нибудь занятие. Близлежащие магазины были полностью изучены и уже не вызывали интереса, даже у Кристины.

Я проснулась довольно рано, но Амира уже не было рядом. Мне внезапно захотелось вернуться в свою квартиру. Я мечтала прикоснуться к любимым вещам, которых мне так не хватало в повседневной жизни. Однако мысль о том, что я могу встретить там своего мужа, сразу охладила мой пыл. Два дня назад я взяла себя в руки и написала ему сообщение о том, что наша дочь всё знает и хочет с ним поговорить. Он прочитал и ответил односложно: «Ясно». И с тех пор — тишина.

Блуждая по дому и считая однообразные дни, Кристина всё чаще поднимала глаза от телефона и произносила:

— Мы здесь как в клетке. Эта неопределённость уже начинает действовать на нервы.

Я согласно кивала, брала перчатки и шла в сарайчик с садовым инвентарём. Прополка чужой клумбы и удаление сорняков ненадолго отвлекали меня от грустных мыслей.

После обеда мы сидели с Кристиной на качелях с чашками кофе в руках и молчали. Подруга залипала в телефон, но внезапно отложила его в сторону и решительно произнесла:

— Как же скучно… Поехали в твою квартиру? Заберём вещи. Я уже просто не могу ничего не делать.

Я колебалась. Что-то внутри сжалось, как от дурного предчувствия.

— Крис, ребята запретили выезжать без них куда-то. Давай подождём.

Но она не отступала: