Страница 2 из 19
Глядя на все это, я взял на себя смелость попробовать угадать. Пробежался по рядам и набрал разных комплектов. А потом устремился к жене.
— Я подобрал тебе несколько вариантов, — я подошел к ней, держа в руках стопку одежды: мягкие кардиганы пастельных тонов, идеально скроенные джинсы, водолазки, красивое бежевое пальто. Вещи, которые подчеркнули бы ее хрупкую, утонченную красоту. Вложил стопку в женские руки.
— А… но… — Аня чуть не осела под их весом. Не физическим, а моральным.
— Иди в примерочную. Соня пойдет с тобой, поможет оценить, — я улыбнулся и сделал шаг назад. — Я буду сидеть вон на том диване у входа. Не торопись. Примерь все. Если что-то понравится – возьмем. Если нет, выберешь другие варианты сама.
Я специально дистанцировался. Понимал, что если буду стоять под дверью примерочной, она выберет самое дешевое или вообще ничего не купит, лишь бы быстрее закончить эту пытку. Мое отсутствие давало ей воздух.
Я сел на кожаный диванчик у входа, достал телефон и принялся проверять рабочую почту. Боковым зрением видел, как она скрылась за поворотом с примерочными. Так прошло полчаса. Аня вышла, неся в руках половину из того, что я ей дал. Ее лицо было красным от смущения.
— Я... я возьму вот это, — тихо сказала она, кладя вещи на кассу. — Пальто и джинсы. Этого достаточно.
Подойдя и взглянув, я чуть было не нахмурился, но сдержался. Мне это не понравилось. Попросив кассира подождать, я прошелся по залу и взял те вещи, которые Аня рассматривала до примерки. Вернулся и молча добавил к ее куче два кардигана, водолазку и домашние шорты. Аня вздрогнула, когда терминал пискнул, одобряя списание внушительной суммы.
— Отлично, — бодро сказал я. — А теперь — самое важное. Третий зал.
Третий зал был отделом нижнего белья. Когда Аня поняла, куда мы идем, она остановилась как вкопанная. Щеки окончательно раскраснелись. Покупка белья — процесс интимный. А покупка дорогого белья под взглядом мужа-тирана в прошлом всегда заканчивалась унизительными комментариями о ее фигуре и о том, что "на такую доску нечего тратиться".
— Максим, пожалуйста, не надо, — прошептала она. Глаза заблестели. — У меня... у меня все есть. Правда.
— Аня, я знаю, что тебе некомфортно, — я остановился, поставил пакеты на пол и посмотрел ей в глаза. — Я не пойду туда с тобой.
— А? Не… пойдешь? — она удивленно моргнула.
— Погуляю с Соней возле фонтана на первом этаже, — я кивнул в сторону эскалаторов и достал кусок черного пластика. — Вот моя карта. Только, пожалуйста, возьми то, что тебе понравится. То, в чем тебе будет удобно и приятно. Обещаю, я не буду проверять чеки. Не буду спрашивать, что ты купила. Просто порадуй себя. Мы ждем тебя внизу через сорок минут.
Она смотрела на карточку в моей руке, в мои глаза, но не смогла найти ничего подозрительного. Дрожащими пальцами она взяла пластик.
— Сонь, погнали смотреть на рыбок, — я подхватил дочь на руки, забрал пакеты и, не оглядываясь, пошел к эскалатору. Дал Ане полную свободу и приватность. Не хотел, чтобы она чувствовала себя вещью, которую я одеваю для собственного удовольствия. Она должна была вернуть себе контроль над собственным телом.
Через сорок пять минут она спустилась к фонтану. В ее руках был небольшой фирменный пакет. Она протянула мне карту, пряча глаза, но я заметил, что ее плечи были расправлены чуть шире, чем обычно. Уже что-то.
Следом мы зашли в продуктовый гипермаркет на цокольном этаже, набили тележку хорошими продуктами, мясом, фруктами. Аня сама выбирала, что взять. Купили Соне огромный набор лего, на который она засмотрелась.
Мы уже направлялись к выходу на подземную парковку, загруженные пакетами. Аня выглядела вымотанной. Эмоциональные качели этого дня вытянули из нее все силы. Ей нужно было переварить тот факт, что мы потратили больше ста тысяч рублей, и на нее ни разу не повысили голос. Она остановилась, чтобы переложить пакет из одной руки в другую. И в этот момент из ее кармана раздался звонок.
Аня поспешно, словно извиняясь за шум, достала телефон, чтобы сбросить звонок. Мой взгляд упал на аппарат в ее руках. Это был старый, дешевый смартфон. Но хуже всего было его состояние. Экран был покрыт уродливой паутиной глубоких трещин, из-за которых изображение искажалось. Пластиковый корпус на углах был сколот, обнажая внутренности, а задняя крышка заклеена скотчем.
Вместе с этим зрелищем на меня обрушилось воспоминание. Чужое, мерзкое воспоминание Максима.
...Полгода назад. Кухня. Я пьян. Аня переписывается с матерью, чуть улыбаясь экрану. Максима бесит эта улыбка. Бесит, что ее внимание принадлежит не ему.
— "Кому ты там строчишь, дрянь?!" — рычит он, вырывая телефон из ее рук.
Она кричит, пытается забрать, но он с размаху, со всей дури швыряет аппарат в кафельную стену. Телефон разлетается. Аня падает на колени, собирая осколки, рыдая над разбитым экраном, потому что знает — новый он ей не купит. А на ремонт у нее нет денег...
Все внутри сжалось. Я чувствовал себя ужасно. Аня каждый день смотрела в этот разбитый экран. Каждый день, проводя пальцем по трещинам, вспоминала его ярость. Носила в кармане портативный памятник своему унижению.
— Подождите, — мой голос прозвучал резче, чем я планировал.
Аня вздрогнула, поспешно пряча разбитый телефон в карман пальто.
— Я... я уже сбросила, Максим. Прости, это реклама...
— Нет, это ты прости.
— Ч-что?
Я развернулся и быстро зашагал к ярко освещенному салону сотовой связи, который мы только что прошли.
— Идемте.
Аня, испуганно переглянувшись с Соней, поспешила за мной. Мы вошли в салон. Я подошел прямо к стенду с флагманами.
— Девушка, — обратился к консультанту. — Мне нужен вот этот аппарат. Максимальный объем памяти. Цвет... — я посмотрел на Аню, которая застыла в дверях, не понимая, что происходит. — Цвет нежно-голубой. И чехол к нему. Наклейте защитное стекло и добавьте наушники с зарядкой.
Аня, услышав меня, побледнела. Она поняла, кому я это покупаю. И она знала, сколько это стоит. Жена бросилась ко мне, забыв про страх, схватила за рукав куртки.
— Максим, нет. Не надо, — ее шепот был полон отчаяния и паники. — Мой телефон работает. С ним все в порядке. Это слишком дорого, я умоляю тебя, не трать такие деньги.
Она боялась. Боялась, что если возьмет в руки вещь с такой ценой, то станет моей должницей до конца жизни. Что я буду попрекать ее этим телефоном при каждой ссоре. Что разобью и его, если мне что-то не понравится.