Страница 13 из 19
Глава 6
Глава 6
Следующим утром я проснулся задолго до будильника. За окном гостиной только-только начинало светлеть. Квартира была погружена сон. Я лежал на диване, закинув руки за голову, смотрел в потолок и прислушивался к своим ощущениям.
Вчерашний день изменил все. Моя футболка до сих пор, казалось, хранила тепло слез Ани и судорожное сжатие ее пальцев. Я закрывал глаза и снова видел, как она бросается ко мне, как вцепляется в мои плечи, ища защиты у того, кого еще недавно боялась до дрожи в коленях. Этот момент стал ключевым. Точкой невозврата.
Но я, как человек, привыкший к жестоким законам бизнеса, прекрасно знал главное правило: любой прорыв нужно немедленно закреплять. Оставить все как есть, пустить на самотек — значит позволить сомнениям снова пустить корни в ее израненной душе. Ночью, оставшись одна, она могла начать накручивать себя. Могла решить, что студия — это просто изощренная блажь, временное помутнение рассудка тирана, за которым последует еще более жестокая расплата.
Мне нужно было что-то еще. Что-то простое, понятное, не требующее от нее слов, но громко кричащее о том, что все происходящее — реальность, а не сон.
Я взглянул на часы. Пять сорок утра. Тихо поднялся с дивана, стараясь не скрипеть пружинами. Быстро оделся в джинсы, накинул легкое пальто и, бесшумно провернув ключ в замке, выскользнул из квартиры.
Утренний город встретил меня зябким, колким ветром и запахом мокрого асфальта. Улицы были пустынны, лишь редкие дворники шаркали метлами по тротуарам. Я быстрым шагом направился к круглосуточному цветочному павильону, который приметил еще несколько дней назад, когда бегал в аптеку за лекарствами для Сони.
Колокольчик на двери магазина звякнул, впуская меня в царство сладкого цветочного воздуха. Сонная флористка встрепенулась за прилавком.
— Доброе утро, — негромко сказал я. — Мне нужен букет. Но не розы. Никаких красных, бордовых или кричащих цветов. Никакого дешевого целлофана и блесток.
Флористка удивленно моргнула, оценивающе оглядывая меня. В памяти Максима всплыло воспоминание. Года четыре назад, после того как он сильно ударил Аню, он принес ей веник из бордовых роз, замотанных в шуршащую золотистую фольгу. Швырнул их на кухонный стол со словами: «На, не ной больше». Для нее классические розы теперь ассоциировались исключительно с чувством вины насильника.
— У нас вчера был свежий привоз, — девушка оживилась, чем вывела меня из мыслей. — Есть потрясающие ранункулюсы и ранние пионы. Белые, кремовые, нежно-розовые. Они пахнут просто волшебно.
— Идеально. Соберите самый большой букет, какой сможете. Из светлых оттенков. В простую крафтовую бумагу.
Пока она колдовала над цветами, мой взгляд упал на витрину с сопутствующими товарами. Среди открыток и подарочных пакетов сидел плюшевый заяц. У него были нелепо длинные уши, мягкая бежевая шерстка и забавная мордочка. То, что нужно для маленького архитектора замков. Я взял игрушку с полки.
Когда вышел из магазина, небо уже начало окрашиваться в светлые тона. Тучи отступили. В левой руке я нес плюшевого зайца, а в правой — огромную, тяжелую охапку бело-розовых пионов и ранункулюсов. Они источали такой тонкий аромат, что мне казалось, будто я несу в руках саму весну.
Я вернулся домой около семи. Также тихо открыл дверь и медленно зашел в квартиру. В первую очередь прислушался. Семья уже проснулась. Из кухни доносился тихий голос Сони, мерное гудение закипающего чайника и легкий звон посуды.
Я снял ботинки, скинул пальто на пуфик в прихожей. Взял зайца в одну руку, а букет спрятал за спину, благо мои широкие плечи позволяли скрыть даже такую внушительную охапку цветов.
Я сделал глубокий вдох, успокаивая внезапно участившийся пульс, и шагнул в коридор. Простой подарок стал для меня чем-то невероятно серьезным. На кухне царила утренняя идиллия. Солнечные лучи освещали комнату. Соня сидела на своем месте в пижаме и болтала ногами, доедая овсяную кашу с кусочками фруктов. Аня стояла спиной ко мне у плиты, помешивая что-то в маленьком ковшике. На ней были свободные домашние штаны и моя старая, слишком большая для нее серая футболка, в которой она казалась еще более хрупкой. Такой выбор поразил до глубины души.
— Доброе утро, семья, — мой голос прозвучал внезапно для обеих принцесс.
Аня вздрогнула и резко обернулась. Соня тут же отвлеклась от каши.
— Папа! — радостно воскликнула дочь. — Мы проснулись, а тебя на диване нет! Мама сказала, что ты, наверное, ушел по делам.
Аня смотрела на меня, чуть расширив глаза. Она перевела взгляд с моего лица чуть ниже, оценила позу, пытаясь понять, почему я держу одну руку за спиной. В ее глазах промелькнула тень старой, рефлекторной тревоги. Когда Максим прятал что-то за спиной, это редко предвещало что-то хорошее.
Я не стал тянуть и нагнетать обстановку. Шагнул к столу и протянул Соне левую руку.
— Я ходил на охоту, мышонок, — я серьезно кивнул и посадил рядом с ее тарелкой плюшевого зайца. — Смотри, кого поймал в каменных джунглях. Он сказал, что ищет принцессу, которая умеет строить лучшие в мире замки.
Глаза Сони округлились до размеров блюдец. Она бросила ложку и обеими руками схватила игрушку, прижимая ее к груди.
— Зайка! Какой он мягкий! Мама, смотри, какие у него уши! — она радостно запрыгала на стуле, утыкаясь носом в плюшевую шерстку.
Напряжение, сковавшее Аню при моем появлении, мгновенно спало. Она выдохнула, увидев, что я принес ребенку игрушку. На лице заиграла милая, скромная улыбка. Улыбка, о которой раньше я мог только мечтать.
— Спасибо, папа! — пискнула Соня.
— Пожалуйста, солнышко, — я улыбнулся в ответ и перевел взгляд на Аню. Она все еще стояла у плиты, сжимая в руке деревянную лопатку. В ее глазах читалась благодарность за то, что я радую Соню. — Но охота на этом не закончилась.
Я сделал два медленных, плавных шага к ней. И вывел правую руку из-за спины. Протянул огромный, яркий букет бело-розовых весенних цветов. Капли воды блестели на тугих, еще не до конца распустившихся бутонах. Крафтовая бумага тихо зашуршала в утренней тишине.
В этот момент время, казалось, остановилось. Аня замерла. Лопатка в ее руке дрогнула и с тихим стуком опустилась на столешницу. Женщина смотрела на цветы так, словно я протянул ей не букет, а нечто инородное. Ее глаза распахнулись, губы чуть приоткрылись. Она перевела ошеломленный взгляд с цветов на мое лицо. Потом снова на цветы.