Страница 6 из 17
После завтрака они перебрались в гостиную. Светлый диван манил к себе. Анна села на него, подтянув колени к груди. Она включила огромный телевизор. На экране замелькали яркие краски диснеевского мультфильма, наполнив комнату веселыми песнями и голосами.
Соня расположилась прямо на полу, на пушистом ковре. Перед ней возвышался кукольный домик, который Анна помогла принести. Вокруг были разложены пакеты с вчерашними покупками.
Девочка с серьезным видом расставляла крошечную мебель, усаживала кукол за микроскопический обеденный стол, что-то шепча им на ухо.
Анна откинула голову на спинку дивана и прикрыла глаза. Она дышала. Просто дышала. Впервые за много лет ей не нужно было планировать пути отхода. Не нужно было прятать вещи, которые могли разозлить мужа.
Это было так просто — сидеть на диване и смотреть телевизор. Но для нее это было равносильно полету в космос. Свобода. Пусть временная, пусть взятая взаймы на один день, но такая сладкая, что от нее кружилась голова.
Она смотрела на дочь. Соня достала из яркой коробки новую игрушку — большого, интерактивного щенка, который умел ходить и гавкать. Вчера в магазине Соня даже боялась смотреть на него, понимая, что это стоит немыслимых денег. Но Анна, движимая каким-то отчаянным, истерическим порывом, продиктованным словами мужа, положила его в корзину.
Щенок затявкал, смешно перебирая плюшевыми лапами. Соня радостно завизжала и обняла его. И в этот момент Анну накрыло новой волной. Взгляд женщины упал на ценник, который она забыла отклеить с коробки от щенка. Сумма, состоящая из четырех цифр, словно выжглась в сознании. Мозг мгновенно запустил старый, отработанный сценарий паники.
Воздух внезапно показался удушливым. В ушах зазвенело. Сердце забилось быстрее. Она вцепилась пальцами в обивку дивана, стараясь справиться с приступом.
«Он вернется вечером, — шептал панический голос в ее голове. — Увидит ценники. Увидит щенка. Это была ловушка. Он просто хотел найти повод, чтобы убить тебя. Ты сама залезла в петлю. Прячь! Прячь все немедленно!»
Ее тело дернулось вперед. Инстинкт требовал вырвать игрушку из рук дочери, запихать ее глубоко в шкаф, заклеить скотчем, сделать вид, что ее никогда не было. Спрятать пакеты, снять пижаму, нацепить старые лохмотья и забиться в угол.
Она уже приоткрыла рот, чтобы крикнуть: «Соня, отдай! Быстро!», как вдруг ее взгляд снова упал на лицо дочери. Соня гладила плюшевого щенка, прижимаясь к нему щекой. В ее глазах не было страха. Там была лишь детская любовь и уверенность в том, что мама защитит ее от всего на свете.
Анна замерла. Она снова вспомнила кривой смайлик на холодильнике. Вспомнила спокойный, мягкий голос Максима вчера утром. Вспомнила, как он отошел от стола, уступая им еду. Как он сидел на полу и подавал Соне куклу, не делая резких движений.
Внутри Анны развернулась жесточайшая, безмолвная битва. Фантомы прошлого боролись с реальностью настоящего. Травма требовала подчинения, но материнская любовь и толика здравого смысла кричали, что сегодня все иначе.
«Он не кричал, — мысленно, как мантру, произнесла Анна, зажмурившись. — Он дал карту сам. Он сказал пин-код. Он ушел, чтобы мы отдохнули. Это не ловушка. Это... что-то другое. Я не знаю, что с ним случилось. Может, он сошел с ума. Может, он болен. Но сегодня мы в безопасности».
Она сделала глубокий вдох. Затем еще один. Разжала сведенные судорогой пальцы.
— Красивый щенок, — выдавила она из себя. Голос предательски дрогнул, но она заставила себя улыбнуться.
Соня подняла голову.
— Мам, а можно он будет спать со мной?
Анна сглотнула подступивший к горлу ком страха. Она посмотрела на коробку с ценником, затем на дочь. И приняла решение. Она не отдаст этот день. Она медленно сползла с дивана на пушистый ковер, оказавшись рядом с Соней.
— Конечно, можно, — мягко сказала Анна, протянув руку и погладив плюшевую шерстку игрушки, а затем мягкие волосы дочери. — Он же теперь твой защитник.
Паническая атака отступила, оставив после себя лишь легкую дрожь в руках и усталость. Но Анна победила. Она не сорвалась на ребенка. Она не спрятала игрушки. Она осталась в настоящем моменте.
Остаток дня пролетел как один долгий, теплый сон. Они не выходили из дома, наслаждаясь своей обновленной крепостью. В обед Анна сварила суп из свежего фермерского мяса. Они ели его прямо в гостиной перед телевизором — неслыханная дерзость, за которую раньше полагалась жестокая кара.
После обеда обе уснули на новом диване, обнявшись. Анна проснулась от того, что солнце уже начало клониться к закату, окрашивая комнату в теплые, золотисто-оранжевые тона.
Соня посапывала у нее на груди. Вокруг были разбросаны куклы, яркие кубики, новые вещи. Квартира выглядела живой. Выглядела так, как должен выглядеть дом, где живет нормальная семья.
Анна осторожно поправила прядь волос на лбу дочери. Вечер неумолимо приближался. Час его возвращения был близок. И хотя где-то глубоко внутри все еще тлел уголек привычного страха, Анна с удивлением поняла, что сегодня он не парализует ее.
Глядя на разбросанные игрушки и спящую дочь, она осознала одну странную вещь. Впервые за годы брака она ждала звука поворачивающегося ключа в замке не с ужасом, а с затаенным, настороженным любопытством.
Она хотела увидеть человека, который нарисовал тот кривой смайлик на холодильнике. И молилась всем богам, чтобы тот монстр, которого она знала раньше, больше никогда не переступил порог этой квартиры.