Страница 13 из 17
— Папа... — сквозь смех, задыхаясь от веселья, выдавила она, указывая на меня пальцем. — Папа, ты такой неуклюжий!
И тут мир вокруг меня замер. Схлопнулся до размеров этого одного единственного слова.
Папа…
Она не называла его так раньше. Макс был «он». Или просто безликой фигурой, прихода которой боялись. А сейчас... «Папа». И сказано это было не с дрожью в голосе, не с мольбой о пощаде. Это было сказано с искренней, теплой, дразнящей детской интонацией. Так дети обращаются к любящим отцам, с которыми можно дурачиться.
Это было самое прекрасное слово, которое я когда-либо слышал. Это была победа. Маленькая, но настоящая. Я моргнул, заставил себя широко улыбнуться и приподнялся на локтях, глядя на смеющуюся дочь.
— Я? Неуклюжий? — я наигранно ахнул, хватаясь за грудь. — Ваше высочество, вы ранили меня в самое сердце! Я же совершал акробатический трюк. Это называется... э-э... «чайное сальто»! Вы просто не оценили грацию!
Соня засмеялась еще громче, болтая ногами. И тут я посмотрел на Аню. Она не смеялась. Но и ужаса на ее лице больше не было. Женщина сидела, приоткрыв рот, и смотрела на нас. На свою хохочущую дочь. На своего мужа, который валялся на полу в испачканной водолазке и строил из себя клоуна.
В ее глазах происходила колоссальная работа. Она видела, что Максим упал, разбил посуду, пролил чай, услышал от дочери «ты неуклюжий»... и не ударил. Не закричал. Не впал в ярость. Он смеялся вместе с ней.
Она еще не улыбалась. Это было бы слишком быстро. Но в ее взгляде, устремленном на меня, впервые за все эти дни не было паники. Там было удивление. А еще проблеск чего-то очень похожего на доверие.
Я решил, что пора сворачивать представление, пока магия момента не рассеялась.
— Ладно, — кряхтя, я поднялся с пола, отряхивая брюки. Чай, к счастью, пролился только на край ковра и поднос, чашки оказались крепкими и не разбились. — Трюк не удался. Придется вызывать клининговую службу в моем лице.
Я присел на корточки и начал собирать фрукты обратно на блюдо. Соня тут же спрыгнула с дивана.
— Я помогу! — радостно заявила она, падая рядом со мной на коленки. Ее маленькие пальчики ловко ухватили укатившийся под журнальный столик апельсин. — Вот твой беглец.
— Спасибо, детектив Соня, — серьезно кивнул я, забирая фрукт.
Мы собирали фрукты вдвоем, когда над нами раздался тихий шорох. Я поднял голову. Анна стояла рядом. Она все еще была бледна, но ее движения были лишены той дерганой нервозности, что раньше.
— Я... я схожу за тряпкой, — ее голос прозвучал тихо, но ровно. Без заикания. — И соберу чашки. Чайник не разбился?
Она предложила помощь. Сама. Не как рабыня, пытающаяся искупить вину хозяина, а как жена, помогающая мужу убрать беспорядок.
— Нет, целый, — я улыбнулся ей, глядя снизу-вверх. — Буду очень благодарен, Ань. Чайная лужа — это серьезно.
Она коротко, чуть заметно кивнула, взяла поднос с чашками и пошла на кухню. Через десять минут следы моей катастрофы были ликвидированы. Ковер протерт, посуда вымыта. Но мы не разошлись по своим углам.
Анна, действуя уже увереннее, сама заварила свежий чай и нарезала новые фрукты. Мы вместе вернулись в гостиную. Это было похоже на безмолвный договор.
Анна с Соней снова забрались на свой большой диван. Я поставил поднос на журнальный столик, отошел назад и опустился в мягкое кресло, стоящее напротив них. Я не вторгался в их личное пространство, не садился рядом, не нависал. Просто был в одной комнате с ними.
Анна разлила чай по чашкам. Я взял свою, откинулся на спинку кресла и вдохнул аромат бергамота. Соня грызла яблоко, комментируя происходящее на экране телевизора. Анна пила чай, подтянув под себя ноги. Время от времени она переводила взгляд с экрана на меня. И каждый раз, когда наши глаза встречались, она не отводила свой взгляд в панике к полу. Она смотрела секунду-две, а затем снова возвращалась к мультфильму.
В комнате было тепло. Пахло цитрусами, чаем и чем-то еще. Чем-то приятным. Напряжение, которое висело в воздухе этой квартиры, сейчас растворилось, оставив после себя непривычное, странное, но невероятно приятное ощущение.
Это был уют.
Я сделал глоток горячего чая, чувствуя, как тепло разливается по телу. Впереди еще очень долгий путь. Травмы, нанесенные годами, не лечатся за неделю. Будут и кошмары, и откаты назад, и слезы.
Но сегодня, глядя на женщину, которая больше не дрожала от звука разбитой посуды, и на девочку, которая назвала меня папой, я знал, что мы пройдем этот путь до конца.