Страница 12 из 17
Глава 6
Глава 6
События утреннего инцидента с разбитой тарелкой, казалось, выжгли из нас всех изрядную долю кислорода, но, как ни странно, оставили после себя не пепелище, а очищенную почву. Ближе к вечеру квартира погрузилась в тихую, размеренную дремоту. Я закончил с первичным анализом черной бухгалтерии логистической компании, закрыл ноутбук и с наслаждением потер уставшие глаза. Цифры плясали перед взором, но план действий уже начал вырисовываться. Я знал, кого уволить, кому пригрозить, а какие потоки легализовать. Финансовый тыл моей семьи скоро станет неприступной крепостью.
Чтобы передохнуть, я вышел из кабинета. В коридоре было тихо, но из приоткрытой двери гостиной доносилось приглушенное бормотание телевизора.
Я неслышно подошел к дверному проему. Анна и Соня сидели на диване. Дочь, закутавшись в пушистый плед, увлеченно смотрела какой-то красочный мультфильм, прижимая к себе того самого гигантского медведя. Анна сидела рядом. Она все еще держала спину чуть прямее, чем следовало бы для полного расслабления, но ее поза уже не кричала об опасности. Она просто смотрела на экран, время от времени машинально поглаживая Соню по волосам.
Это была идеальная, хрупкая картинка нормальной жизни. И мне нестерпимо захотелось стать не просто ее зрителем, а участником. Хотя бы на минуту.
Я развернулся и бесшумно отправился на кухню. В моей прошлой жизни забота выражалась в подписанных чеках, переводах на банковские счета и покупке недвижимости. Здесь же, в этой старой квартире на четвертом этаже, валюта была совершенно иной.
Я достал с полки заварочный чайник. Насыпал крупнолистовой чай с бергамотом, добавил пару веточек мяты, найденных в холодильнике, и залил кипятком. Кухня мгновенно наполнилась уютным ароматом. Затем взял большое блюдо и принялся нарезать фрукты. Я старался делать это красиво: яблоки — тонкими дольками, апельсины — ровными кружочками.
Я нашел деревянный поднос, расставил на нем три чашки, сахарницу, блюдо с фруктами и заварочный чайник. План был прост: зайти, предложить чай, сесть в кресло на почтительном расстоянии и просто посидеть с ними в одной комнате, не источая угрозы. Закрепить утренний успех.
Я поднял поднос. Он оказался довольно увесистым. Балансируя им на вытянутых руках, вышел в коридор и направился к гостиной. Я нервничал. Серьезно, я, человек, который вел переговоры с акулами бизнеса на миллиарды рублей, сейчас чувствовал легкий мандраж из-за того, как моя жена и дочь отреагируют на поднос с чаем.
Я сделал шаг в гостиную.
— Девочки, я тут поду... — начал я самым мягким тоном, на который был способен. И в этот момент моя левая нога встретилась с препятствием.
Это был край того самого нового, пушистого ковра, который мы постелили. Он чуть загнулся, образовав невидимую складку. Законы физики беспощадны. Моя нога застряла, а масса тела, усиленная инерцией движения и тяжелым подносом в руках, продолжила двигаться вперед. Центр тяжести сместился за долю секунды. Я понял, что падаю.
Рефлексы попытались спасти ситуацию. Я хотел выставить ногу, но лишь неуклюже взмахнул руками. Поднос накренился. Время замедлилось. Я видел, как заварочный чайник, описав дугу, летит вниз. Как чашки со звоном сталкиваются друг с другом. Как дольки яблок и кружочки апельсина разлетаются в воздухе, словно конфетти.
Прозвучал грохот. Я рухнул на пол всем своим немалым весом. Поднос с оглушительным ударом приземлился рядом. Фарфоровые чашки подпрыгнули и покатились по ковру. Горячий чай выплеснулся из носика чайника, образуя темную лужу. Апельсины раскатились по всей комнате.
Я лежал на животе, уткнувшись носом в пушистый ворс, и чувствовал, как в груди нарастает раздражение на собственную неуклюжесть. Вторая разбитая посуда за день. Идеальный план пошел прахом.
Я замер, прислушиваясь. В комнате повисла тишина. Мультфильм на экране продолжал идти, но казалось, что звук выключили. Я скосил глаза, не поднимая головы.
Анна. Ее реакция была ожидаемой и от этого не менее болезненной для меня. Она сидела на диване, вжавшись в спинку с такой силой, словно пыталась просочиться сквозь обивку. Ее лицо побледнело, глаза расширились. Руки судорожно обхватили Соню, прижимая девочку к себе.
Ее мозг уже нарисовал сценарий. Тиран упал. Тиран уронил поднос. Значит, виноват не он. Виноват ковер. Виновата она, потому что оказалась рядом. Сейчас он поднимется, красный от ярости, и начнется ад.
Я сжал зубы. Только не снова. Только не этот страх. Уже приготовился медленно, спокойно встать и начать извиняться, как вдруг...
Я перевел взгляд на Соню. Девочка, все еще зажатая в руках окаменевшей матери, смотрела на меня сверху-вниз. Ее огромные глаза были круглыми, но в них не было паники. В них плясали смешинки.
Ребенок увидел не «разъяренного отца». Она увидела взрослого, большого дядю, который шел с важным видом и смешно, как клоун в цирке, плюхнулся носом в ковер, раскидав вокруг себя яблоки и апельсины. Соня быстро зажала рот обеими ладошками. Ее маленькие плечи затряслись. Из-под пальцев вырвался тихий, сдавленный «Пфф...»
Она пыталась сдержать смех. Она знала, что смеяться над папой нельзя, но ситуация была слишком комичной для детского восприятия.
Этот сдавленный смешок стал для меня спасательным кругом. Шанс исправить ситуацию. Если я сейчас извинюсь серьезно — Аня все равно будет ждать подвоха. Мне нужно было довести абсурд до максимума.
Я не стал вставать. Остался лежать на животе, лишь приподнял голову, опираясь на локти, и с деланно-возмущенным видом оглядел место катастрофы.
— Так, — громко, с интонацией следователя произнес я, глядя прямо на Соню. — Я требую ответа. Кто научил наш ковер ставить подножки?
Сдавленный писк за ладошками Сони стал громче. Аня вздрогнула, совершенно сбитая с толку моим тоном. Я перекатился на спину, раскинув руки в стороны среди раскатившихся фруктов, и тяжело вздохнул, глядя в потолок.
— Это заговор, — трагично констатировал я. — Гравитация сегодня явно настроена против меня. Утром тарелка выпрыгнула из рук мамы, теперь ковер напал на меня. Я требую адвоката! Или хотя бы того апельсина, который укатился под кресло.
Соня больше не могла держаться. Защитная плотина прорвалась. Она убрала ладошки от лица и звонко, абсолютно искренне расхохоталась. Ее смех заполнил гостиную, перекрывая звуки телевизора. Она смеялась так, как смеются счастливые дети — от души, откидывая голову назад.