Страница 40 из 59
«Что делать?» - мысль металась, как птица в клетке. Бежать? Но куда? Противостоять? Но как?
За окном сгущались сумерки, а в доме уже зажигались огни - готовились к званому ужину, к показушной идиллии, за которой скрывалась настоящая битва.
Я встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя.
«Я не сдаюсь», - прошептала, сжимая кулаки. - «Пока я жива - я борюсь».
В гостиной было шумно. Несколько приглашённых гостей, журналисты. Ещё бы - фотосессия семейства Масхадовых, с новоиспечённой невесткой. Кавказский колорит на фоне московской утерянной дочери его главного конкурента и врага..
Готова?
Алихан подал мне руку, и я, кивая, вложила в неё свою ладошку. Мы медленно спустились в гостиную. Меня представили гостям. Я чувствовала на себе десятки заинтересованных взглядов мужских и женских.
Камилла подошла к нам вместе с Даядом и Русланой. Нас попросили стать возле лестницы для общего снимка. Я невольно задержала дыхание, стараясь унять внутреннюю дрожь. Свет софитов резанул по глазам, а щелчки фотоаппаратов раздавались один за другим, словно выстрелы.
Алихан слегка сжал мою руку - едва заметный жест поддержки. Я ответила лёгким кивком и постаралась придать лицу выражение спокойной уверенности. Вокруг царила суета: организаторы корректировали позы, журналисты перешёптывались, ктото из гостей громко смеялся.
В этот момент я осознала: отныне моя жизнь - это череда таких вот моментов, где каждое движение, каждый взгляд будут изучены и истолкованы посвоему. Даяд
Я сижу чуть в стороне, верчу в пальцах ножку бокала и снова ловлю себя на том, что смотрю на Ярославу.
Её рыжие волосы словно горят - не просто отражают свет, а живут собственным пламенем.
Бордовое платье кажется продолжением этого огня: открытая спина, плавные линии, ни единой лишней детали. Она не играет, не старается привлечь внимание просто существует. И этого достаточно
«Бриллиант», - думаю я, и мысль режет изнутри. Настоящий, огранённый, сияющий. А мне досталась... вода. Чистая, спокойная, безмятежная. Руслана - как гладь озера в безветренный день. Ни всплеска, ни волны, ни отблеска страсти.
Она сидит рядом, тихо слушает разговоры, изредка кивает. В её взгляде - покой, в движениях - размеренность. Она никогда не спорит, не доказывает, не стремится быть в центре. Просто есть.
Но именно это «просто есть» теперь кажется мне невыносимой пустотой
Я наблюдаю за тем, как Алихан смотрит на жену. В его глазах - пожар. Восхищение, нежность, одержимость. И меня захлёстывает ненависть. Тяжёлая, глухая. Ненавижу брата за то, что он получил то, о чём я даже не смел мечтать.
Ярослава наклоняется к нему, чтото шепчет - и он смеётся. Искренне, легко. Так смеются только те, кто чувствует пламя внутри
«Я сошёл с ума», - признаю я про себя. Сошёл с ума от жены брата. От её огня, от её убийственной страсти, от того, как она умеет быть женщиной без усилий, без притворства
Рука сама тянется к бокалу, но я останавливаюсь. Пить не хочется. Хочется разорвать эту идиллию, этот идеально выстроенный кадр семейного счастья. Хочется крикнуть: «Вы все слепы!
Здесь только одна настоящая ценность!»
- Даяд, ты меня слушаешь? - голос Русланы звучит мягко, ровно, как плеск воды о берег.
Я не отвечаю. Смотрю на Ярославу и понимаю: это не просто зависть. Это чтото гораздо страшнее. Чтото, от чего внутри всё горит и рушится
Я снова сжимаю ножку бокала. Крепко. Так, чтобы почувствовать грань между контролем и срывом. Так, чтобы остаться в рамках приличий. В рамках той роли, которую мне отвели.
Но огонь уже проник внутрь. И я знаю: он не потухнет.
Ярослава
Я встала изза стола под благовидным предлогом - сказала, что хочу подышать свежим воздухом. Гости всё ещё оживлённо переговаривались, звенел хрусталь, раздавался смех, но мне нужно было хоть на минуту вырваться из этого сверкающего плена.
Балкон встретил меня прохладой и тишиной. Я сделала шаг вперёд и замерла, заворожённая видом. Горы в ночной тьме казались гигантскими призраками - тёмные силуэты на фоне звёздного неба, едва подсвеченные лунным серебром. Воздух был напоён свежестью, запахом хвои и далёких лугов. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
Тишина. Только шелест ветра в кронах да далёкий крик ночной птицы. Я закрыла глаза, позволяя прохладе остудить разгорячённое лицо. В голове проносились мысли - о том, как странно всё сложилось, как быстро изменилась моя жизнь, как непривычно быть частью этого большого, шумного семейства...Я уже собралась вернуться в гостиную, когда дверь за моей спиной тихо скрипнула
Обернувшись, я увидела Даяда. Он стоял в проёме, силуэт чётко очерчен светом из зала, а лицо в тени.
Не помешаю? - пробормотал он, делая нетвёрдый шаг вперёд.Даяд, ты пьян, - я невольно отступила. - Тебе лучше вернуться в зал.
Он проигнорировал мои слова, приблизился, покачиваясь:
- Ты... ты ведьма, - выдохнул он, и в его голосе смешались злость и восхищение.
Приворожила меня, да? Я ни о ком другом думать не могу...
Я скрестила руки на груди:
Ты несёшь бред. Отойди от меня.Нет! - он резко шагнул вперёд, почти наваливаясь на меня.
- Ты всё понимаешь! Ты видишь, как я схожу с ума!
- Я вижу только пьяного человека, который не контролирует себя, - я попыталась обойти его, но он схватил меня за плечи.
- Ведьма! - выкрикнул он. - Ты меня прокляла! Я не могу... не могу без тебя...
В следующий миг он резко наклонился и впился в мои губы - грубо, насильно, не обращая внимания на моё сопротивление. Я изо всех сил толкнула его в грудь, вырвалась, отшатнулась.
- Что ты делаешь?! - закричала я, голос дрожал от ярости и отвращения.
Даяд замер, будто только сейчас осознал, что произошло. Лицо исказилось, он выругался сквозь зубы, резко развернулся и, шатаясь, направился к двери. Ни слова в ответ. Ни оправдания, ни извинений. Просто ушёл, хлопнув дверью.
«Что это мать вашу только что было??»