Страница 39 из 59
Глава 20
Любовь похожа на сход лавины. Сначала - едва заметное шевеление снега гдето высоко, лёгкое покалывание в груди при случайной встрече взглядов. А потом - неудержимый поток, который сметает все барьеры, заполняет каждую клеточку твоего существа. Ты уже не принадлежишь себе, ты - часть этой стихии. И страшно, и пьяняще прекрасно одновременно.
Рассвет едва пробивался сквозь плотные шторы, раскрашивая комнату в бледные серозолотые тона. Часы на стене показывали без малого шесть тридцать - время, когда мир ещё дремлет, а сны цепляются за сознание последними обрывками.
Меня вырвал из полудрёмы голос Алихана - резкий, непривычно жёсткий. Я никогда не видела его таким. Обычно сдержанный, почти ледяной в проявлении эмоций, сейчас он звучал как натянутая струна, готовая лопнуть.
Приподнявшись на локте, я прислушалась. Разговор доносился из смежной гостиной - голос Камиллы, властный и непреклонный, и ответный рык Алихана, будто загнанного в угол зверя.
- Ты молодой мужчина, глава клана, глава компании. Отец перед отьездом в Болгарию передал полномочия тебе. А обход Даяда. Ты женился. Наш род должен быть продолжен.
- Да что ты говоришь, мама?? - в его голосе сквозила едва сдерживаемая ярость.
Я невольно втянула воздух. Чтото в этой сцене было не так - слишком резко, слишком откровенно. Камилла никогда прежде не позволяла себе подобных интонаций в разговоре с сыном.
Тебе нужен наследник. Ты с ней спал?
Тишина. Затем - низкое, почти звериное рычание Алихана:
Между нами ничего не было. Довольна?
Я сжала пальцами край простыни. Кровь прилила к лицу, хотя, казалось бы, к чему смущаться?
Всё ведь правда.
Я знаю, что девушка до сих пор невинна. Поэтому раз она здесь живёт в качестве твоей жены, пусть родит тебе сына.
«Что происходит?!» мысль ударила, как молния. Я присела, невольно зевая, пытаясь собраться с мыслями. «С чего это Камилле понадобились внуки, да ещё и от такой безродной полукровки, как я?»
- Мама. Я не трону её, я дал слово.
В его голосе прозвучала такая твёрдость, что у меня на миг перехватило дыхание. Он защищал меня. Несмотря на всё.
Тронешь, мой дорогой сын. Тронешь. Иначе я лично выстрелю ей прямо в сердце! Вы станете настоящими супругами, или... я её убью, а ты потеряешь всё, что мы с отцом тебе подарили.
Холод пробежал по спине. Я невольно обхватила себя руками. Это не угроза. Это обещание.
Камилла не шутила.
Всё, что вы мне «подарили», я сам себе заработал, сам зубами урвал, потом и кровью себе выхватил. И отдавать никому не собираюсь! Разговор окончен.
Его слова прозвучали как удар молота - чётко, безжалостно, окончательно. Ho...
Сегодня вечером состоится ужин. Званый. Главы администрации города будут присутствовать. Будь готова к приёму, организуйте всё.
Шаги - резкие, решительные - направились в нашу сторону. Я метнулась обратно на кровать, натянула одеяло до подбородка, прикрыла глаза, стараясь дышать ровно. Сердце колотилось гдето в горле, но я изо всех сил изображала безмятежный сон.
Дверь скрипнула. На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина. Я чувствовала его взгляд
- изучающий, напряжённый. Затем шаги стихли у кровати.
Он замер на миг - я уловила это по изменившемуся воздуху, по едва заметному колебанию температуры. Потом - лёгкий шорох, едва ощутимое прикосновение к краю одеяла, словно он удостоверился, что я сплю.
И ушёл.
Когда дверь тихо закрылась, я открыла глаза. Рассветное солнце теперь казалось не ласковым, а пронзительным, будто высвечивало все трещины в этом хрупком, обманчивом мире.
Что теперь?
Я села, обхватив колени. В голове крутились мысли, одна страшнее другой. Но среди них, как тусклый огонёк, теплилось одно: Алихан не хотел этого. Он дал слово
Только вот хватит ли его слова против воли Камиллы?
День потянулся бесконечно долго. Я слонялась по дому, словно призрак, стараясь не попадаться на глаза слугам - их взгляды, украдкой брошенные в мою сторону, были слишком многозначительными. В воздухе витало напряжение, будто перед грозой.
Ближе к пяти вечера в мою комнату без стука вошла Камилла. Она была одета в строгое тёмносинее платье, подчёркивающее властную осанку. Её глаза, холодные и пронзительные, сразу нашли меня у окна.
- Ты даже не начала готовиться, - её голос разрезал тишину, как лезвие.
Я медленно обернулась:
- К чему именно? К ужину? Или к роли инкубатора?
Камилла шагнула ближе, и я невольно отступила. Её присутствие заполняло всё пространство, давило, заставляло сжиматься.
Ты живёшь в моём доме, мы приютили тебя как немытую дворняжку, а ты носом воротишь.
Хлеб задарма ешь. Стань настоящей женой моему сыну, или я тебя уничтожу.
Её слова падали, как камни. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
Я не стану спать с Алиханом лишь изза вашего желания! - голос дрогнул, но я заставила себя смотреть ей в глаза.
Камилла усмехнулась - холодно, без тени юмора.
- А кто сказал, что твоё мнение когото волнует? Ты здесь никто. Ни рода, ни статуса, ни поддержки. Одно моё слово - и ты окажешься на улице, а Алихан даже не обернётся.
Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь.
Алихан не такой. Он не позволит...
- О, позволь мне напомнить, кто здесь принимает решения, - она приблизилась почти вплотную, и я почувствовала запах её тяжёлых духов - сладких, удушающих. - Мой сын делает то, что должен. И если я скажу, что его долг - продолжить род, он это сделает. А ты... ты просто инструмент.
Я сглотнула, но ответила твёрже, чем ожидала от себя:
- Я не позволю использовать себя.
Камилла рассмеялась - коротко, резко.
- Ты уже используешься. И либо ты сделаешь это добровольно, либо... - она замолчала, позволяя тишине донести угрозу до моего сознания. - Сегодня вечером, за ужином, ты будешь улыбаться, будешь идеальной женой. А после... после ты выполнишь свой долг.
А если нет? - я сама удивилась своей смелости.Тогда завтра ты проснёшься в другом месте. И поверь, там тебе не понравится.
Она развернулась, чтобы уйти, но на пороге обернулась:
Через час за тобой придёт горничная. Будь готова. И помни: одно неверное слово, один неверный взгляд - и твоя жизнь здесь закончится.
Дверь закрылась с тихим щелчком, но этот звук прогремел в моей голове, как выстрел.
Я опустилась на край кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги. В зеркале напротив отразилось моё бледное лицо
- испуганное, но с упрямым блеском в глазах.