Страница 20 из 59
Тимур влетел в кухню, словно вихрь, отталкивая перепуганную прислугу в сторону. Его лицо искажено тревогой. Сдавил рану своей огромной ладонью, пытаясь остановить кровотечение.
Подтащил меня к холодному кухонному столу. Мое тело обмякло, ноги отказывались держать. Он усадил меня на стул, резким движением убрав со стола посуду.
Мерьем с аптечкой в руках присела на соседний стул. Ее взгляд полон сочувствия, но в то же время в нем проскальзывает какая-то холодная удовлетворённость
- Ай, как же так, солнышко. Это же стекло.
Ee голос полон садистского наслаждения.
- Стаканы были намеренно разбиты.
Мачеха взглянула на моего телохранителя с ненавистной агрессией.
- Разве? В таком случае работники будут уволены. О чём вы думали?? Из-за вас дочь вашего хозяина поранилась. Вы уволены.
Не глядя на прислугу, Мерьем раскрыла аптечку.
- В любом случае, я обязан доложить хозяину о случившемся. И отвезти Ярославу в больницу…..
Тон Тимура стал непреклонным. Мачехе явно это не понравилось. Её ладонь вскользь коснулась его руки. Приторная улыбка на змеином лице напоминала отблеск лунного света на замерзшем болоте. Холодная, мертвая и вводящая в заблуждение. Она не трогала его руку по-дружески, скорее - как собственницу, определяющую границы своей территории.
Незачем беспокоить хозяина по такой ерунде. Мы сами справимся, здесь. Я же врач, в прошлом.
Мерьем Разложила на столе вату, перекись водорода, набор для шитья: нить и тонкую хирургическую иголку. Серебряные инструменты блеснули в свете кухонных ламп.
- Что застыли, бесполезные?? Пошли вон!
В ее голосе слышится ледяная сталь. Мерьем кивнула дрожащей прислуге, и две женщины спешно, спотыкаясь, покинули кухню. Моя мачеха набрала в шприц прозрачную жидкость. Я вскакиваю с места. Паника захлестывает меня, как ледяная волна. - Вызовите врача!
Мой голос сорвался на крик.
- Тимур... держи её. Нужно остановить кровь.
Карина произносит его имя мягко, но в ее голосе слышатся нотки раздражения. Он кивает, подхватывает меня под локоть и усаживает обратно на стул.
- Не бойся, всё будет хорошо.
Мачеха лишь закатывает глаза, фыркая от того тепла с которым Тимур успокаивает меня. Ей это категорически не нравится! Поэтому добавляет:
- Я врач, не волнуйся.
Мерьем вводит в плечо обезболивающее, которое обжигает своим присутствием, и начинает шить рану. Стерва. Оно ещё не успело подействовать, а она, словно наслаждаясь каждым моим страданием, упрямо накладывает грубые швы. Края раны выворачиваются, нить врезается в плоть.
Сдерживаю слёзы, терплю адскую боль. Жестокая сучка! С каким дьявольским удовольствием она причиняет мне боль... И всё из-за измены отца? Расплата за его грехи легла на мои плечи, словно проклятие. Садистка наслаждается моей слабостью и отчаянием.
Наложила тугую повязку, отправила спать. Поднявшись на ноги, сделала несколько шагов, и едва не свалилась. Тимур придержал меня под локоть, и повёл в комнату. Его прикосновение казалось электрическим разрядом, идущим по всему телу. Он был так близко, его дыхание щекотало мою шею. Комната поплыла перед глазами, но его твердая рука не дала мне упасть. В его глазах я видела заботу, смешанную с какой-то тенью, которую не могла разгадать. Меня удивляла его сила и спокойствие, контрастирующие с моей внезапной слабостью.
Мачеха осталась в кухне. Я едва передвигала ногами. Обезболивающее начало действовать, голова кружилась. Понимая что я не осилю подьём, Тимур взял меня на руки, и понёс вверх по лестнице. Все вокруг стало невесомым и плавным. Я чувствовала его сильные руки под собой, ощущала тепло его тела. Каждый шаг отдавался глухим эхом в моих ушах. В этот момент я перестала думать о боли. Лишь о том, как сильно бьется его сердце, и как легко мне рядом с ним.
Лестница казалась бесконечной, но в его руках я чувствовала себя в безопасности.
У тебя такие тёплые руки….и ты был прав, мне нравится когда ты носишь меня на руках. У меня язык заплетался, но я флиртовала с телохранителем! Пусть неумело и наивно, но мне так это нравилось. Мне он нравился... Все мои мысли вырвались наружу, словно стая бабочек, выпущенных на волю. Голос звучал глухо и немного заискивающе. Я чувствовала, как краснею, но не могла остановиться. Его близость опьяняла, а потребность быть рядом с ним становилась все сильнее. Мне хотелось, чтобы эта минута длилась вечно, чтобы он никогда не опускал меня на землю.
На мои нелепые слова, Тимур лишь усмехнулся, молча входя со мной в комнату. Усмешка была тихой, едва заметной, играющей на его губах. Она не высмеивала, а скорее выражала какую-то нежность, будто он снисходительно смотрел на дитя, говорящее глупости. Он осторожно опустил меня на кровать, словно боясь причинить боль. В его глазах было тепло и забота, что-то такое, от чего внутри все сжималось от восторга и легкого страха. Поправив сползшее одеяло, он укрыл меня, словно оберегая от всех бед. В этом молчаливом жесте было больше нежности, чем в любых словах. Тимур долго смотрел на меня, словно взвешивал что-то. В его взгляде читалась какая-то борьба, словно два противоположных желания тянули его в разные стороны. Наконец, он медленно наклонился, и я затаила дыхание, ожидая поцелуя. Вместо этого, он нежно коснулся губами моего лба. Легкий, едва ощутимый поцелуй обжег меня сильнее всякого пламени.
Отдыхай, - прошептал он, отстраняясь. Голос его звучал немного хрипло, словно он сдерживал рвущиеся наружу эмоции. - Я буду рядом. Было ли это вообще реальностью, или всего лишь плодом моего воспаленного воображения, вызванного обезболивающим?