Страница 19 из 59
Наложила тугую повязку, отправила спать. Поднявшись на ноги, сделала несколько шагов, и едва не свалилась. Тимур придержал меня под локоть, и повёл в комнату. Его прикосновение казалось электрическим разрядом, идущим по всему телу. Он был так близко, его дыхание щекотало мою шею. Комната поплыла перед глазами, но его твердая рука не дала мне упасть. В его глазах я видела заботу, смешанную с какой-то тенью, которую не могла разгадать. Меня удивляла его сила и спокойствие, контрастирующие с моей внезапной слабостью.
Мачеха осталась в кухне. Я едва передвигала ногами. Обезболивающее начало действовать, голова кружилась. Понимая что я не осилю подьём, Тимур взял меня на руки, и понёс вверх по лестнице. Все вокруг стало невесомым и плавным. Я чувствовала его сильные руки под собой, ощущала тепло его тела. Каждый шаг отдавался глухим эхом в моих ушах. В этот момент я перестала думать о боли. Лишь о том, как сильно бьется его сердце, и как легко мне рядом с ним.
Лестница казалась бесконечной, но в его руках я чувствовала себя в безопасности.
- У тебя такие тёплые руки….и ты был прав, мне нравится когда ты носишь меня на руках. У меня язык заплетался, но я флиртовала с телохранителем! Пусть неумело и наивно, но мне так это нравилось. Мне он нравился... Все мои мысли вырвались наружу, словно стая бабочек, выпущенных на волю. Голос звучал глухо и немного заискивающе. Я чувствовала, как краснею, но не могла остановиться. Его близость опьяняла, а потребность быть рядом с ним становилась все сильнее. Мне хотелось, чтобы эта минута длилась вечно, чтобы он никогда не опускал меня на землю.
На мои нелепые слова, Тимур лишь усмехнулся, молча входя со мной в комнату. Усмешка была тихой, едва заметной, играющей на его губах. Она не высмеивала, а скорее выражала какую-то нежность, будто он снисходительно смотрел на дитя, говорящее глупости. Он осторожно опустил меня на кровать, словно боясь причинить боль. В его глазах было тепло и забота, что-то такое, от чего внутри все сжималось от восторга и легкого страха. Поправив сползшее одеяло, он укрыл меня, словно оберегая от всех бед. В этом молчаливом жесте было больше нежности, чем в любых словах.
Тимур долго смотрел на меня, словно взвешивал что-то. В его взгляде читалась какая-то борьба, словно два противоположных желания тянули его в разные стороны. Наконец, он медленно наклонился, и я затаила дыхание, ожидая поцелуя. Вместо этого, он нежно коснулся губами моего лба. Легкий, едва ощутимый поцелуй обжег меня сильнее всякого пламени.
- Отдыхай, - прошептал он, отстраняясь. Голос его звучал немного хрипло, словно он сдерживал рвущиеся наружу эмоции. - Я буду рядом. Он вышел из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. В голове царил полный хаос.
Что это было?Сердце бешено колотилось, а щеки горели. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь во всем теле. Было ли это вообще реальностью, или всего лишь плодом моего воспаленного воображения, вызванного обезболивающим?
погруженный в свои мысли.Действие лекарства прошло. В комнате было темно и тихо, лишь лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Тимур сидел в кресле, погруженный в свои мысли.
Отец как и всегда улетел в Москву на встречу. Какие-то важные переговоры. Я готовилась к экзамену по обществознанию, когда в мою комнату без спроса вошла мачеха. Мерьем лениво обронила, прожигая меня взглядом, полным ненависти и какой-то обреченной злобы. В её глазах плескался водоворот обиды и жажды мести, словно она винила меня во всех бедах, обрушившихся на её голову. На губах играла презрительная усмешка, которая говорила о многом: о превосходстве, о власти, о том, что она считает себя правой в любой ситуации.
- Из-за тебя моего сына вычеркнули из завещания... Ещё и выгнал, чёрт знает куда!
Я лишь пожала плечами, отложив учебник в сторону.
- Не я заставила его оскорблять меня и мою семью. Не я причина того что Арман такой жестокий парень.
Мерьем зло прошипела:
- Ты будешь наказана...
Вздыхаю, закатив глаза. Её угрозы звучали смешно и нелепо, как будто она могла что-то мне сделать. В её словах не было ни грамма силы, лишь жалкая попытка запугать. Мне было её жаль, она казалась потерянной и растерянной, но это не отменяло того факта, что она причиняла мне боль.
За то, что вы плохо воспитали сына??
Занесла руку для пощёчины, но во время опустила. Прошипела стискивая ладони в кулаки, отчего побелели костяшки. Вся её самоуверенность куда-то испарилась, оставив лишь беспомощность и злобу. Она понимала, что я права, что она сама виновата в том, что её сын стал таким монстром. Этот факт разъедал её изнутри.
- Иди в кухню, и мой посуду!
Я усмехнулась ее бессилию. Вся ее показная уверенность сейчас рушилась, как карточный домик. - Ок. Отложила книгу и, смеясь, направилась вслед за ней в кухню. В животе разливалось странное чувство победы, смешанное с легкой тревогой. Сама обстановка вызывала недоумение: огромная, сияющая сталью и кафелем кухня, больше напоминала операционную, чем место для приготовления пищи.
В раковине стояли стаканы, мойка утопала в пене от моющего средства. Слева возвышалась гора грязной посуды, словно после пира.
- Вымой и иди.
Смеясь над абсурдностью ситуации, закатываю рукава пижамы, поворачиваю кран. Холодная вода брызжет на руки, приводя в чувство. Вылавливаю из пены скользкий стакан, подставляю под струю чистой воды. Капли стекают, смывая остатки пены и вчерашней кока-колы. Чувствую на себе взгляд, прожигающий спину. Карина входит в кухню, с массивным серебряным подносом, на котором покоятся остатки ужина: надкусанный кусок пирога, измазанный кремом, и смятая салфетка. Ее лицо непроницаемо Игнорируя перешептывания прислуги, продолжаю домывать стаканы, чувствуя себя не то Золушкой, не то бесплатной посудомойкой. Опускаю руку в пенную воду, за очередным стаканом, когда ощущаю резкую, обжигающую боль.
В ужасе глядя на стремительно окрашивающуюся в багровый цвет воду, вытаскиваю руку.
Кровь хлещет в стороны, пачкая кафель и мою белую пижаму. Вскрикиваю от боли и неожиданности. В кухню сбегается охрана, чьи лица выражают тревогу, и перепуганная прислуга, роняющая подносы и прикрывающая рты руками. Мачеха стоит неподвижно, наблюдая за разворачивающейся сценой с каким-то отстраненным интересом.
- Как больно! Трясу рукой, роняя на пол алые пятна крови. В голове пульсирует только одна мысль: предательство.
- Что встали?? Отошли!