Страница 20 из 86
- Итоговый срок – это ваша удача, Дарья Васильевна, а не заслуга, - он смотрит на меня в упор. В серых глазах уже не только лёд. Он плавится в кипящей злости… и ненависти? Ему нравится давить на меня. – В следующий раз форс-мажор должен быть предусмотрен. Включите кадровый резерв в план.
- У меня нет бюджета на кадровый резерв.
- Значит, найдите.
Найдите.
Какой молодец.
Он произносит это так, будто речь идёт о запасной ручке, а не о людях, которых нужно нанимать, обучать, платить им зарплату.
Внутри всё закипает. Жар поднимается откуда-то из груди, заливает щёки, шею. Я чувствую, как под блузкой выступает пот. Шёлк противно липнет к позвоночнику.
Не смей краснеть, Даша!
Не смей показывать, что он задел тебя!
Никита этого и ждёт.
Продавить, унизить, смять.
- Я проработаю этот вопрос, - говорю ровно.
- Проработайте, - кивает он. – К завтрашнему дню жду ваши предложения.
К завтрашнему.
Он даёт мне сутки на то, что требует минимум недельного анализа.
Игорь рядом со мной напрягается. Я чувствую, как он хочет вмешаться, возразить, защитить. Его рука дёргается в мою сторону.
Я незаметно качаю головой. Не надо.
- Хорошо, - отвечаю холодно, скрывая свои бушующие эмоции. – Будет.
Никита смотрит на меня долго.
Очень долго.
В его взгляде появляется что-то новое… но тут же исчезает.
Я не успеваю распознать эту эмоцию.
- Дальше, - бросает он, переводя взгляд на следующего выступающего.
Совещание тянется.
Час. Полтора. Два.
Он возвращается ко мне снова. И снова. И снова.
- По «Нефтянику» ваши дизайнеры превысили лимит правок. Почему?
- Заказчик менял техзадание пять раз. Это задокументировано.
- Надо было жёстче отстаивать позиции.
- Мы отстаивали. Но потеря заказчика обошлась бы дороже, чем лишний час работы дизайнера.
- Ваш отдел запросил новую технику. Обоснуйте срочность.
- Текущие мониторы не выдают нужной цветовой гаммы. Это влияет на качество.
- В отчёте за прошлый месяц у вас несоответствие по командировочным.
- Бухгалтерия ошиблась. Я предоставила корректировки.
- Бухгалтерия ошиблась, а подпись стоит ваша.
- Я подписываю отчёты, но не считаю командировочные. На это есть финансовый отдел.
- Значит, плохо проверяете.
- Значит, доверяю коллегам.
- Доверие – это хорошо. Но контроль – лучше.
Каждый его вопрос – удар, хлёсткий, безжалостный.
Каждый мой ответ – парирование. Спокойное и аргументированное.
Он атакует – я защищаюсь.
Он наседает – я держу оборону.
Он ищет слабину – я её не даю.
Внутри – ад.
Кровь кипит, сердце колотится так, что, кажется, его слышно во всём кабинете. Ладони под столом сжаты в кулаки, ногти впиваются в кожу. Острая боль и железная воля – единственное, что удерживает меня от того, чтобы не вскочить и не закричать.
Ты издеваешься надо мной!
Специально!
Ты хочешь сломать меня, унизить, растоптать! Как тогда...
Но я больше не та Даша!
Я не та, понял, подонок?!
Игорь рядом со мной сидит как на иголках. Он то открывает, то закрывает ручку. Барабанит пальцами по столу. Я чувствую его состояние кожей – он нервничает за меня больше, чем я сама.
К концу совещания я выдыхаюсь. Совершенно.
Не внешне – внешне я всё та же: спокойная, собранная, безупречная.
Но внутри – пустота.
Пульсирующая, звенящая, выжженная.
Я как батарейка, которая села в ноль.
- Вопросы есть? – Никита обводит взглядом присутствующих. – Вопросов нет. Все свободны.
Свободны.
Облегчение накатывает такой мощной волной, что на секунду темнеет в глазах.
Я начинаю собирать бумаги. Пальцы слегка подрагивают, но это незаметно… Я надеюсь, что незаметно.
Игорь поднимается первым. Поправляет пиджак, бросает на меня взгляд: «Ты как? Идём?»
Я киваю. Поднимаюсь.
И в этот момент, когда я уже делаю шаг к выходу, Его голос врезается мне в спину:
- Дарья Васильевна, задержитесь.
Что??
Я замираю. Резко поднимаю на Никиту свой взгляд.
- Нам нужно обговорить ещё некоторые моменты.