Страница 19 из 86
Глава 17.
Глава 17.
* Даша *
Толкаю дверь.
Она поддаётся медленно, будто нехотя, будто сам кабинет не желает меня впускать.
Впустишь. Куда ты денешься.
Переступаю порог… и тут же двадцать пар глаз обращаются ко мне.
Двадцать.
Я считаю их автоматически, натренированным взглядом начальника отдела.
Руководители смежных направлений, заместители, главные специалисты. Все, кто имеет вес в компании.
Все они сейчас смотрят на меня с разной степенью любопытства, осуждения и злорадства.
Гул голосов стихает мгновенно. Будто кто-то нажимает на кнопку «пауза».
Воздух в кабинете плотный, тёплый, с привкусом дорогого кофе и мужского парфюма.
Здесь пахнет властью. Им.
Кабинет генерального директора.
Я довольно часто была здесь до этого момента. И раньше тут пахло по-другому – табаком, старой кожей, уютом.
Теперь всё иначе.
Теперь здесь Его запах.
Свежий, морской, глубокий.
Знакомый.
И ненавистный.
Удивительно, но Никита уже успел изменить тут обстановку – теперь большую часть кабинета занимает длинный стол из чёрного полированного дерева, вокруг которого на высоких кожаных стульях сидят люди, ближе к окну – огромный, чёрный, кожаный диван.
Прежними остались только серые стены и панорамные окна в пол, за которыми бушует белая февральская круговерть.
Во главе нового стола сидит Никита.
Белая рубашка с закатанными до локтей рукавами открывает натренированные предплечья – похоже, боксом он заниматься за эти годы не перестал. Галстука нет, верхняя пуговица расстёгнута. На спинке его высокого кожаного кресла небрежно висит тёмно-синий пиджак.
Серые глаза смотрят на меня в упор.
В них нет ни удивления, ни раздражения, ни злорадства.
Лёд.
Абсолютный, арктический лёд.
- Доброе утро, - мой голос звучит удивительно ровно, даже спокойно. – Простите за опоздание. Машина сломалась.
Ни одной лишней ноты. Ни тени смущения. Я смотрю прямо в его глаза и не отвожу взгляд.
Тишина в кабинете становится густой, напряжённой. Кто-то из сотрудников перестаёт дышать, кто-то злорадно усмехается. Вижу, как Игорь сжимает ручку так сильно, что она, кажется, вот-вот хрустнет.
Никита смотрит на меня ещё секунду. Две.
Потом его губы чуть кривятся. На его лице нет улыбки. Только тень чего-то.
Злости? Раздражения? Или насмешки?
- Доброе, Дарья Васильевна, - произносит он скупо. Голос низкий, бархатный, холодный. Он режет пространство, как острое лезвие. В нём нет ничего личного. Только деловой, официальный тон. – Мы уже начали. Присаживайтесь.
Кивает на свободное место рядом с Игорем.
Я прохожу.
Каблуки чёрных кожаных сапог мягко ступают по ковровому покрытию.
Да, переобуться я просто забыла!
Пока иду, чувствую каждый взгляд, приклеенный к моей спине… как они оценивают мою одежду, мою походку, моё лицо. Ищут слабость, трещину, уязвимость.
Всем хочется крови и зрелища.
Не получите!
Сажусь. Папку кладу на стол, руки – на папку. Спина прямая, подбородок поднят.
Знаю – чёрный брючный костюм сидит на мне безупречно, на белой шёлковой блузке – ни единой морщинки. Мои волосы собраны в идеальный пучок на макушке, ни одна тёмная прядь не выбивается.
Я – само спокойствие. Сама эффективность… и если Он – лёд, то я – сталь.
Игорь бросает на меня быстрый, облегчённый взгляд.
Он боялся, что я рассыплюсь? Что не выдержу?
Мой милый Игорь. Он не знает, что рассыпалась я восемь лет назад. И собрала себя заново – по кусочкам, по осколкам, по каплям крови.
Собрала так крепко, что теперь меня не сломать.
- Продолжим, - голос Никиты возвращает всех к реальности. – Мы остановились на бюджете дизайн-отдела.
Началось.
Он смотрит на меня.
- Дарья Васильевна, в вашей смете на первый квартал я вижу завышение по статье «расходные материалы». Прокомментируете?
Я открываю папку. Пальцы не дрожат. Шелест страниц – единственный звук в повисшей тишине.
- Это не завышение, Никита Андреевич. Мы перешли на новую бумагу для макетов – она дороже, но даёт более качественную цветопередачу. Заказчики жалуются на расхождение цветов в цифровых макетах и печатных версиях. Экономия на бумаге оборачивается потерей времени на переделку.
Он слушает, чуть наклонив голову. Его пальцы барабанят по столу – медленно, ритмично. Каждый удар проходится током по моим нервам.
- Убедительно, - кивает он. – Но мой предшественник не утверждал эту замену.
- В положении о расходных материалах есть пункт о праве начальника отдела самостоятельно принимать решения в рамках утверждённого бюджета, - холодно парирую я. – Бюджет не превышен. Я имела право.
В кабинете снова повисает тишина.
Кто-то сглатывает. Кто-то громко щёлкает ручкой.
Я смотрю Никите прямо в глаза.
Внутри всё кипит и пульсирует. Адреналин жжёт кровь, как кислота. Но моё лицо – маска.
Спокойная, безупречная, ледяная.
Ты хотел проверить? Проверяй. Я не сломаюсь.
Не дождёшься.
Из-за тебя – больше никогда.
Уголок его рта чуть дёргается.
- Хорошо, - произносит он сухо. – Принято.
Принято.
Он отводит взгляд первым.
Крошечная победа.
Я позволяю себе незаметный выдох.
- Следующий вопрос, - продолжает Никита, перелистывая страницы в своей папке. – По проекту «Северные территории». Дарья Васильевна, почему ваши дизайнеры сорвали дедлайн по предварительным эскизам?
Что??
Пульс зашкаливает. Сердце начинает отбивать чечётку в груди.
Наклоняю голову и смотрю в свои документы. Даты. Сроки. Подписи.
Выдыхаю.
- Да. Действительно. Срыв был на три дня, - отвечаю, поднимая взгляд. – По причине болезни ключевого сотрудника этого проекта. Но итоговый срок сдачи не был нарушен. Мы уложились. Заказчик претензий не предъявлял.
- Три дня – это три дня, - в голосе Никиты появляется металл. – В бизнесе время – деньги, простой по любой причине – это репутационные риски. Я не потерплю, чтобы мои сотрудники относились к срокам халатно.
Мои сотрудники.
Мои.
Его слова бьют под дых.
Я – его сотрудница.
Я в его власти.
Я должна ему отчитываться, оправдываться, прогибаться.
Никогда!
- Это была не халатность, - мой голос звучит твёрже, чем следовало бы. – Это форс-мажор. И, повторюсь, итоговый срок не пострадал.