Сваха для мажора (ЛР)

ГЛАВА 14

Дмитрий приехал на следующий день с двумя большими сумками. Анна открыла дверь и замерла. Он стоял на пороге с видом туриста, собравшегося в экспедицию на Северный полюс: тёплые носки, флисовая кофта, плед, бутылка хорошего вина, коробка конфет и отдельный пакет с кормом для Шустрика.

— Ты собрался в поход? — спросила Анна, еле сдерживая улыбку.

— Я собрался выжить, — серьёзно ответил Дмитрий. — Ты сказала, что у тебя холодно.

Он вошёл, огляделся. Квартира была такой же, как всегда: маленькая, тесная, с облезлыми обоями. Но сегодня Анна постелила на диван свежее бельё, зажгла ароматическую свечу — единственную, которая осталась с прошлого года — и даже поставила в кружку веточку калины с подоконника.

— Уютно, — сказал Дмитрий, и на этот раз он не врал.

— Раздевайся, — Анна помогла ему снять пальто. — Шустрик уже заждался.

Щенок действительно носился по квартире как угорелый, наматывая круги вокруг Дмитрия и повизгивая от восторга. Дмитрий опустился на корточки, почесал его за ухом, и Шустрик тут же перевернулся на спину, требуя живота.

— Избаловал ты его, — заметил Дмитрий.

— Это ты его избаловал, — парировала Анна. — Если бы не твои деньги, он бы до сих пор в ветеринарке лежал. А так — вон какой командир вырос.

Они разложили диван. Это было целое приключение: старая конструкция скрипела, пружины выскакивали, а матрас, сложенный пополам, норовил разъехаться в разные стороны. Анна пыхтела, Дмитрий пытался помочь, но только мешал. В конце концов они уронили подушку на пол и рассмеялись.

— В моём доме есть гостевая спальня, — напомнил Дмитрий.

— В моём доме есть диван, который разваливается, — ответила Анна. — Выбирай, что ближе.

Он выбрал её.

Вечером они готовили ужин вместе. Анна показала ему свою кухню: две конфорки работали, одна не работала, духовка грела только с левой стороны. Дмитрий резал лук и плакал. Анна чистила картошку и смеялась.

— Я никогда не чистил картошку руками, — признался он.

— А чем ты её чистил? — удивилась Анна.

— Никогда не чистил. У меня были повара.

Она замерла.

— Повара? — переспросила она.

— Ну да. В детстве. А что?

— Ничего, — она покачала головой. — Просто напомнило, что мы из разных миров.

— Миры разные, а картошка одна, — сказал он и поцеловал её в щёку.

Ужин получился простым: картофельное пюре с котлетами, которые Анна жарила по рецепту Зои Павловны. Дмитрий съел две порции и попросил добавки.

— Это вкуснее, чем в ресторане, — сказал он.

— Ты врёшь.

— Никогда не был так честен.

После ужина они сидели на диване, смотрели какой-то старый фильм по ноутбуку и пили чай с конфетами, которые он привёз. Шустрик устроился между ними, положил голову на колено Анны и периодически поглядывал на Дмитрия: не украдут ли его место.

— Тебе не тесно? — спросила Анна. — Ты привык к просторам, а тут...

— Тут я с тобой, — перебил он. — Теснота — это когда двум людям не о чем молчать. А нам есть.

Она прижалась к его плечу. Фильм шёл, но никто его не смотрел.

Первую ночь Дмитрий спал плохо. Диван скрипел при каждом движении, батарея грела слабо, и он то и дело просыпался от холода. Анна просыпалась вместе с ним, подтыкала одеяло, шептала «спи», но он ворочался до утра.

Утром он выглядел как зомби: красные глаза, небритость, взлохмаченные волосы.

— Ты как? — спросила Анна.

— Я выжил, — сказал он. — Но диван я запомню на всю жизнь.

— Это только первый день, — напомнила Анна. — А у нас неделя.

— Я справлюсь, — он улыбнулся. — Ради тебя.

Он справился. На второй день он научился не замечать скрипа дивана. На третий — привык к холоду. На четвёртый — сам накормил Шустрика, когда Анна задержалась на работе. На пятый — попросил у неё веник и подмёл пол, потому что «надоело жить в пыли».

Анна смотрела на него с удивлением. Этот мажор, который привык к поварам и уборщицам, мыл полы в её хрущёвке и улыбался. Он не жаловался. Не ныл. Не говорил, как ему тяжело. Он просто жил её жизнью — и, кажется, даже получал от этого удовольствие.

На шестой день вечером они сидели на кухне. Анна готовила чай, Дмитрий листал на телефоне объявления о продаже квартир.

— Что ты делаешь? — спросила она, ставя кружку перед ним.

— Ищу нам жильё, — ответил он.

— Какое — нам?

— Общее. Ты проиграла спор, — он поднял на неё глаза. — Я продержался неделю. Значит, ты переезжаешь ко мне.

— Я не проигрывала, — возразила Анна. — Мы спорили на желание. Моё желание — не переезжать к тебе.

— Хитро, — усмехнулся он. — Но я уже купил квартиру.

— Что?

— Не новую, не в центре. Обычную, в спальном районе. Двушку. Ремонт нужен. Я хочу, чтобы мы сделали его вместе. Выбрали обои, кухню, диван. И Шустрику уголок устроили.

Она не знала, что сказать.

— Дмитрий, это слишком быстро, — наконец выдавила она. — Мы знакомы меньше месяца.

— Я знаю, сколько мы знакомы, — сказал он. — И знаю, что хочу быть с тобой. Не в моём дворце, не в твоей хрущёвке. В нашем месте. Где не будет ничьей территории. Будет только общая.

Анна молчала. Внутри неё боролись страх и надежда.

— Я не могу принять такое решение сразу, — сказала она.

— Я и не прошу сразу, — он взял её за руку. — Квартира будет готова через месяц. За это время мы сможем узнать друг друга лучше. А если ты передумаешь — я продам её. Но я надеюсь, что не передумаешь.

Она посмотрела на его серьёзное лицо. На его серые глаза, в которых не было игры, только искренность.

— Хорошо, — сказала она. — Через месяц посмотрим.

— Договорились.

Они выпили чай. Шустрик спал на коленях у Дмитрия, свернувшись калачиком. Анна смотрела на них и думала о том, как удивительно сложилась её жизнь. Ещё месяц назад она боялась мужчин, считала копейки и мечтала только о том, чтобы Шустрик выжил. А теперь она сидит на своей маленькой кухне, пьёт дешёвый чай с мажором, который моет полы и ищет для них общую квартиру.

Не может быть. Но было.

На седьмой день, последний день спора, Дмитрий собрал свои вещи. Анна стояла в прихожей, прижимая к груди Шустрика.

— Ты выиграл, — сказала она. — Я признаю.

— Я не выигрывал, — ответил он, застёгивая пальто. — Мы оба выиграли. Я узнал, что могу быть счастлив не во дворце. А ты узнала, что есть мужчины, которые не боятся быта.

Он подошёл, поцеловал её в лоб.

— Приходи ко мне завтра, — сказал он. — Не в гости. Надолго.

— Зачем?

— Выбирать обои. Квартиру уже дали ключи.