Страница 29 из 33
ГЛАВА 13
Результаты анализов пришли через три дня.
Анна сидела на работе, когда Дмитрий прислал сообщение: «Диагноз подтвердился. Рак молочной железы, вторая стадия. Операция нужна в ближайшие две недели».
Она долго смотрела в экран. Вторая стадия — не приговор, но и не шутки. Кристина не врала. Её боль была настоящей.
«Что будешь делать?» — спросила Анна.
«Я уже всё решил. Оплачу операцию и химию. Это около двух миллионов. Она подпишет договор, что не будет больше меня беспокоить».
«Ты жесток, но справедлив».
«Я научен жизнью. Приедешь сегодня? Мне нужно тебя увидеть».
«Приеду».
Вечером они встретились в парке у фонтана. Дмитрий выглядел уставшим, но спокойным. Он держал Анну за руку и смотрел на тёмную воду.
— Я перевёл деньги в клинику, — сказал он. — Завтра её кладут на операцию.
— Ты говорил с ней?
— Нет. Общался через администратора. Я не хочу её слышать.
Анна молчала. Она понимала его. Предательство — это не то, что можно забыть по щелчку пальцев, даже если ты благородный.
— Дмитрий, — сказала она. — Ты очень сильный.
— Сильный? — он усмехнулся. — Я просто богатый. Легко быть сильным, когда у тебя есть деньги.
— Деньги не дают тебя преодолеть обиду. Ты мог бы отвернуться и забыть. Но ты не отвернулся. Это не про деньги, это про характер.
Он повернулся к ней, притянул ближе.
— Хватит о ней, — сказал он. — Я хочу поговорить о нас.
— О нас?
— Да. Я сдержал обещание. Помог ей. Но больше я не хочу возвращаться к этой теме. Она осталась в прошлом. Я хочу жить настоящим. С тобой.
Анна улыбнулась.
— Тогда давай жить настоящим, — сказала она.
— Пойдём ко мне? — спросил он. — Не сегодня, если не хочешь. Но когда-нибудь. Я хочу, чтобы ты увидела мой мир. Не только рестораны и парки. Мой дом. Мою комнату. Мои книги. Всё, что я скрывал от всех.
Анна подумала. Ей было страшно. Она никогда не была в его доме. Боялась, что почувствует себя чужой среди роскоши. Но если они хотят быть вместе — рано или поздно это должно случиться.
— Хорошо, — сказала она. — Когда?
— Завтра вечером. Я заеду за тобой после работы.
Она кивнула.
Всю дорогу домой Анна думала о завтрашнем дне. О том, как войти в его квартиру и не растеряться. О том, что надеть — всё её чёрное платье уже было заношено. О том, как вести себя, чтобы не показаться нищей дурой.
Она решила: будет собой. Как в приюте. Как в парке. Потому что если он полюбил её настоящую — зачем притворяться?
На следующий день после работы Дмитрий ждал её у офиса на своей чёрной машине. Анна села, поцеловала его в щёку.
— Волнуешься? — спросил он.
— Очень.
— Не надо. Там только я и ты. И Шустрик, если захочешь взять его с собой.
— Шустрик?
— Почему нет? Это твой дом. Ты можешь приходить с кем хочешь.
Анна улыбнулась. Она не взяла Шустрика — щенок был ещё мал и боялся новых мест. Но предложение её тронуло.
Они поехали в центр Москвы, в сталинскую высотку на Котельнической набережной. Анна смотрела на здание, на огромные люстры в подъезде, на швейцара в ливрее — и чувствовала себя Золушкой на пути в замок.
Квартира Дмитрия оказалась на последнем этаже. Трёхуровневая, с панорамными окнами, видом на Москву-реку и Кремль. Анна вошла и замерла. Мебель из тёмного дерева, картины на стенах, рояль в углу, библиотека во всю стену. И тишина — никакого собачьего лая, никакого Шустрика, никакой жизни.
— Ты здесь один живёшь? — спросила она.
— Один, — кивнул Дмитрий. — Иногда приходит уборщица. Иногда я готовлю сам. Но в основном — пустота.
Анна прошла по комнатам. Везде было идеально чисто, но безжизненно. Как в музее. Ни одной личной вещи, ни одного беспорядка. Это не было домом. Это была выставка богатства.
— Мне страшно здесь, — призналась она.
— Почему?
— Потому что здесь не пахнет жизнью. Нет еды на плите. Нет книг на диване. Нет разбросанных носков. Это не дом.
Дмитрий подошёл к ней, обнял сзади.
— Поэтому я и хочу, чтобы ты была здесь, — сказал он. — Ты принесёшь жизнь. И разбросанные носки. И еду на плите.
— Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе?
— Да. Но не сейчас. Когда ты будешь готова.
Она повернулась к нему.
— Дмитрий, я никогда не буду готова жить во дворце. Я привыкла к хрущёвке, к щенку на диване, к запаху борща из соседней квартиры. Это моя жизнь. Если ты хочешь быть со мной — тебе придётся принимать и это.
— Я принимаю, — сказал он. — Я даже готов жить в твоей хрущёвке. Если ты позволишь.
Анна рассмеялась.
— Ты не выдержишь и дня.
— Проверь.
— Проверю. Приходи завтра ночевать. Диван скрипит. Шустрик спит на подушке. По утрам холодно, потому что батареи старые. Посмотрим, как долго ты продержишься.
— Спорим на желание? — спросил он.
— На какое?
— На то, что я продержусь неделю. И если продержусь — ты переезжаешь ко мне.
Анна задумалась.
— А если нет?
— Тогда я куплю новую квартиру. Не дворец. Обычную, как твоя. И мы переедем туда вместе. Вместе выберем обои, кухню, диван. Вместе создадим дом.
Она посмотрела в его серьёзное лицо. Он не шутил. Он готов был отказаться от роскоши ради неё.
— Ты ненормальный, — сказала она.
— Наверное, — согласился он. — Так идёт спор?
— Идёт.
Они пожали руки, как деловые партнёры, и тут же рассмеялись.
— А что мы будем делать сегодня? — спросила Анна, оглядываясь вокруг.
— Сегодня я тебя ужинаю, — сказал Дмитрий. — Но не в ресторане. Я сам готовлю.
— Ты умеешь готовить?
— Немного. Научусь. Ради тебя.
Он провёл её на кухню — огромную, с мраморными столешницами и техникой, которой Анна не знала как пользоваться. Достал продукты: пасту, томаты, базилик, пармезан.
— Простой ужин? — удивилась Анна.
— Самые лучшие ужины — простые, — сказал он. — Как в твоей хрущёвке.
Он готовил, а она сидела на высоком табурете и смотрела. Он был неуклюжим: чистил помидоры так, будто воевал с ними, сыпал соль на глазок, постоянно пробовал на вкус. Но он старался. Он действительно старался.
— Ты смотришь на меня как на чудо, — заметил он.
— Я смотрю на тебя и не верю, — призналась Анна. — Что такой человек существует.
— Какой?
— Который готов менять свою жизнь ради женщины из хрущёвки.
Он подошёл к ней, притянул за подбородок.
— Не ради женщины из хрущёвки, — сказал он. — Ради тебя. Ты не "из хрущёвки". Ты просто ты. И я тебя люблю.