Страница 79 из 107
53
53
Лейла
— Подонок осторожен.
Сайрус раздражённо бросает на стол мешок. Тяжёлый стук заставляет меня вздрогнуть. Я распутываю завязку — пальцы подрагивают от предчувствия — на первый взгляд там не больше пятидесяти камней. Слишком мало. Катастрофически мало.
— Это всё, что Бугай рискнул мне дать. Пять десятков.
— В следующий раз даст больше, — твёрдо говорю я, хотя уверенность даётся с трудом. — Как только увидит золото, которое ты на них выменяешь.
— Скорее всего, так и будет, — глухо отвечает Сайрус, вставляя в маску три сияющих камня из принесённых. Как только он вновь надевает маску, его голос становится твёрже.
Я знаю, что всю прошлую ночь он не спал, пытаясь найти новые проходы в шахты, которые не охраняются, но вернулся ни с чем. Бессонница оседает тенями под его глазами.
— Я отправлюсь в вольные земли сейчас же, чтобы успеть до ночи.
Он торопливо начинает собирать вещи. Фляга, немного провизии, камни — всё исчезает в его сумке. Движения резкие, почти судорожные.
— Тебе нужно отдохнуть, — говорю я, останавливая его, когда он уже направляется к выходу из кузницы. Моя рука ложится на его плечо, мышцы под ладонью напряжены как струны, и он поворачивается, смотрит мне в глаза. В этих глазах я вижу бесконечную усталость, но вместе с ней — решимость закончить дело как можно быстрее. Упрямство, способное сломать его.
— Нам нужна тысяча камней, Лейла, — говорит он. — И мы не можем тратить время на отдых. Скоро снова явится Гарт со своими людьми и начнёт требовать. Боюсь, наша новая встреча закончится чьей-то смертью.
Холод пробегает по спине. Я подвожу его к столу и стаскиваю мешок с его плеча.
— Отдохни, — говорю я твёрдо и вливаю в него через прикосновение немного силы из своего источника. Тепло перетекает из моих пальцев в его кожу. Похоже, вместе с силой каким-то образом ему передаётся моё убеждение, что надо отдохнуть. Плечи его опускаются, сопротивление тает.
Я ставлю воду на жаровню и быстро разжигаю уголь, отдав немного силы, чтобы создать всполох огня. Пламя послушно вспыхивает, лижет дно котелка. Это мне удаётся почти так же хорошо, как когда-то, в прошлой жизни, в академии.
Нужные травы растворяются в кипящей воде, и по комнате разносится приятный аромат весеннего луга, светлого утра и покоя.
Я зажмуриваюсь, позволяя запаху унести меня в прошлое, представляя себе, что снова дома, что родители и Аника ещё живы. Горло сжимается. Мать часто заваривала этот чай из лунного вереска и утренней мяты — те же самые травы я нашла в запасах Сайруса, словно сама судьба подбросила мне частичку прошлого, частичку былого счастья.
— Я не думаю, что тебе стоит отправляться в деревню вольных сейчас, — говорю я и ставлю перед Сайрусом кружку с тёплым травяным чаем. Пар поднимается между нами.
— Что ты предлагаешь?
Он откидывается на спинку стула и снимает маску, потом берётся за чашку двумя руками и вдыхает аромат. Морщинки в уголках глаз разглаживаются. Сейчас, глядя на него, я уже словно не вижу его шрамов. Его лицо кажется мне даже красивым — будто я смотрю сквозь них и вижу его таким, каким он был когда-то.
— Я предлагаю проследить за ним. Найти место, где он прячет своё добро.
— Я уже пробовал за ним проследить. Он очень осторожен, и пока мне это не удалось. — В голосе Сайруса появляется досада, острая, как осколок, словно я сказала что-то неразумное. — Здесь каждый следит за каждым, а эти скалы бесконечны — тайник может быть где угодно.
Он бьёт рукой по столу так, что крепкая столешница начинает трещать. Звук разрывает воздух.
И вдруг я слышу голос Змея. Холодный, недовольный.
— Зачем вам искать тайник? — спрашивает он с вялым интересом, словно заинтересовался муравьиной вознёй. Голос его сонный и ленивый, будто он только что пробудился от долгого сна.
— Чтобы открыть портал, — с досадой говорю я вслух и спохватываюсь. Слова вырвались сами собой.
Сайрус лишь поднимает голову, отрываясь от своей чашки. Брови вопросительно изгибаются.
— Прости, — говорю я и погружаюсь внутрь себя, чтобы лучше слышать Змея. Закрываю глаза, мир отступает, терпеливо ожидая, когда он соизволит ответить.
— Глупое дитя, — говорит он спустя несколько долгих минут. Презрение сочится в каждом слове.
— Что?
— Я ждал, когда ты догадаешься сама, но, похоже, я переоценил тебя. Ты так жаждешь заполучить эти камни, что не видишь дальше своего носа.
— О чём ты?
Недовольное рычание. Вибрирует где-то в груди.
— Разуй глаза! — раздражённо говорит он. — Ты можешь видеть каждый камень, что распутала, где бы он ни находился. Надо лишь приложить небольшое усилие. Иметь дело с вами, смертными, — истинное наказание…
По спине пробегают мурашки и доходят до затылка. Сглатываю и широко распахнутыми глазами смотрю на Сайруса.
— Что? — он отставляет кружку в сторону.
— Подожди…
Я обхватываю лицо руками, зажмуриваюсь и погружаюсь внутрь себя так глубоко, как только могу. Падаю в себя, как в бездонный колодец. Змей безмолвствует, но я знаю, что он наблюдает за движением моей души так же пристально, как Сайрус сейчас смотрит на меня, ничего не понимая.
Я погружаюсь так глубоко в себя, что в какой-то момент сердце начинает стучать в висках оглушительно, словно огромный барабан. Бум. Бум. БУМ.
Проходит минута, две минуты, а потом будто целая вечность — и вдруг я вижу. От меня словно расходятся сотни крошечных нитей, которые ведут в разные стороны. Серебристая паутина связей. Каждая нить индивидуальна, вибрирует на своей собственной частоте, звучит своим уникальным голосом и имеет свой невыразимо особенный цвет.
Тончайшие нити тянутся от меня к камням, лежащим в мешке Сайруса, тянутся к его маске, и несколько пучков нитей уходит куда-то за пределы кузницы. Манят. Зовут. Я встаю, ноги движутся сами, торопливо подбегаю к окну, чтобы своими глазами увидеть, куда тянется самый большой пучок. Мой взгляд упирается в башню капитана. На самом верху, в кабинете. Я даже могу видеть ящик, в котором они лежат. Пульсируют там, как сердца. Пять сотен распутанных мною камней. Другой пучок уходит куда-то вглубь скал — там, совсем недалеко от лагеря, я вижу пещеру, скрытую от глаз тяжёлым валуном.
— Почему ты раньше не сказал, — обращаюсь я мысленно к змею.
— Ты не спрашивала… — говорит он. Но теперь голос его звучит более удовлетворенно. Словно я выучила новый урок.