Страница 56 из 107
41
41
Рольф ведет меня по извилистым тоннелям с уверенностью человека, который знает эти ходы наизусть. Его хромота почти незаметна теперь — переданная мной сила делает свое дело. Он движется бесшумно, как призрак, каждый его шаг выверен и точен.
В этой части рудников я еще не была. Стены здесь другие — более древние, покрытые странными узорами, которые могли появиться как естественным путем, так и быть высечены чьими-то руками тысячи лет назад. Воздух становится плотнее, насыщеннее. В нем витают запахи, которых нет в обычных шахтах — металлический привкус, сладковатый аромат неизвестных минералов, что-то едва уловимое, но тревожащее.
Благодаря помощи Змея я отчетливо вижу в стенах жилы красных камней — не слишком богатые, всего по нескольку штук. Они мерцают сквозь породу, как капли застывшей крови. Но я не решаюсь остановить Рольфа. Понимаю — сегодня нам нужно найти большую жилу, куда больше этих мелких вкраплений, чтобы выполнить невыполнимое.
Рольф останавливается у развилки, изучая три прохода. Он внимательно осматривает каждый вход, ноздри раздуваются, словно он принюхивается к воздуху.
— Здесь, — он указывает на левый ход. — Воздух другой. Свежее.
Мы углубляемся дальше. Потолок становится выше, стены расширяются. Временами нам приходится карабкаться по осыпям, перепрыгивать через трещины в полу. Рольф помогает мне, не говоря ни слова, его сильные руки подхватывают, когда я оступаюсь.
Спустя полчаса мы, наконец, доходим до свежего пролома в стене. Камни вокруг отверстия острые, с блестящими гранями — разлом произошел недавно. Память Дары услужливо подсказывает — раньше этого прохода точно не было.
Рольф останавливается, изучая пролом. Его лицо напряжено, в глазах читается внутренняя борьба.
— Этого пролома раньше не было, — в его голосе звучит волнение. — Нужно проверить
Борюсь с внутренним сопротивлением. Может ли Рольф ударить Дару в спину, а потом бросить здесь умирать? Изучаю его лицо в желтом свете фонаря. Усталость, боль, но не предательство. Если я что-то понимаю в людях, Рольф не такой человек.
— Я пойду, мне будет проще, — бросаю я и начинаю карабкаться вверх.
Пролом оказывается довольно широким, но неровным. Острые камни цепляют одежду, царапают кожу. Но мне помогает предвкушение, я чувствую, уже почти вижу, что там есть что-то…
Змей медленно просыпается, и на меня давит его растущее напряжение. Это напряжение нарастает с каждым метром, который мы преодолеваем. Что-то здесь не так, но что именно — пока непонятно.
Рольф карабкается следом. Несмотря на раны, он движется уверенно. Его дыхание ровное, без хрипа — моя сила продолжает действовать. Иногда он останавливается, прислушивается к звукам, которые я не слышу.
— Зачем? — голос Рольфа звучит в узком проходе глуше обычного. — Зачем ты помогла мне?
Резко останавливаюсь. Поднимаю фонарь, и его желтый свет выхватывает из темноты его лицо. Измождение и боль, но что-то еще — недоумение? Благодарность? Или подозрение?
— У меня не было выбора, — отвечаю интонациями Дары, вкладывая в голос привычное ей холодное раздражение.
Но слова звучат фальшиво даже для меня. Рольф это чувствует.
— Я же помню тебя, — он опирается о стену, тяжело дыша. — Помню все. Помню, как ты называла таких, как я. Балласт. Отработанный материал. Мусор.
Его слова бьют точно в цель. Фонарь в моей руке дрожит, тени уродливо пляшут по стенам. Внутри все сжимается от боли — не моей, а Дары. Ее воспоминания, ее слова, ее жестокость.
Да, настоящая Дара думала именно так. Но думала она так не всегда. В глубине ее памяти есть и другие моменты — когда она была просто испуганной девочкой, которая цеплялась за выживание любой ценой.
— Люди меняются, — говорю я тише, чем хотела.
Голос предательски дрожит. В нем слишком много чувства для холодной Дары, и Рольф это замечает.
Поворачиваюсь и быстро карабкаюсь дальше, инстинктивно впитывая свет из камней в потайном кармане. Нужно уйти от его пронизывающего взгляда, который видит слишком много.
Как только оказываюсь в расширении прохода, мир вокруг меня меняется. Воздух становится вязким, липким, как густой мед. Температура падает на несколько градусов. Появляется тошнотворно-сладковатый запах, как от гниющих фруктов, но с металлическим оттенком.
Но важнее другое — на расстоянии нескольких метров я вижу то, что заставляет сердце биться быстрее. Ярко светящаяся жила красных камней, самая богатая из всех, что мне доводилось видеть, их свет почти пробивается сквозь породу.
Я улыбаюсь и оглядываюсь на Рольфа.
Но мою радость от находки мгновенно омрачает рычание Змея:
— Плохое место. Я чувствую что-то... неправильное.
— Что? — мысленно спрашиваю я.
Впервые слышу в голосе Змея что-то очень человеческое, чего раньше никогда не было. Страх? Тревогу? Древний ужас перед чем-то.
— Запах скверны. Нужно уходить.
Полосы на теле начинают тяжело вибрировать, передавая мне напряжение и настороженность Змея. Но богатство жилы затмевает осторожность. Здесь достаточно камней, чтобы выполнить требование Бугая, накопить запас для Сайруса и еще останется с излишком. Одна эта жила может стать нашим путем к свободе!
Стараясь не обращать внимания на предупреждения, протягиваю руку Рольфу, который уже почти вскарабкался.
— Мне не нужна твоя помощь, — говорит он резко.
В его голосе слышится что-то еще — смущение? Он не привык к помощи, особенно от тех, кого считал врагами.
— Там кое-что есть, я чувствую, — говорю я, указывая на светящуюся жилу. — Ты был прав насчет новых проходов.
Иду вперед, освещая дорогу фонарем. Острые камни хрустят под ногами, оставляя белые царапины на подошвах. Температура продолжает падать. Дыхание начинает виднеться в воздухе тонкими облачками пара.
Холод пробирает не просто до костей — он забирается в душу, в самые потаенные уголки сознания. Змей прав, здесь что-то не так. Чувство знакомое, но из-за отвлекающего сияния красных камней не могу сосредоточиться на нем.
— Дара, подожди! — окрик Рольфа звучит встревоженно.
Он остановился в нескольких шагах от входа в пещеру, его лицо напряжено.
— Что-то не так.
Но я уже не слышу его предупреждений. Что-то тянет меня к светящейся стене, приказывает приближаться. Ноги движутся сами собой, словно я марионетка в чужих руках.