Страница 40 из 107
32
32
Браслет на запястье обжигает холодом, высасывая последние крохи силы. Колени подгибаются.
— Отдай ребенка, — приказывает он тем же ровным тоном. — Не усложняй.
Женщина силой вырывает младенца из моих ослабевших рук. Я пытаюсь удержать его, но сил больше нет, совсем нет... их не остается даже на крик.
— Пожалуйста, — хриплю я.
И тут раздается оглушающий вопль малыша.
Это не обычный детский плач. Это крик, от которого стекла должны лопаться, камни — трескаться. Вижу, как из рук Кассии вырываются всполохи успокаивающего зеленого огня. Похоже, она пытается утихомирить его своей магией. Но это ей не удается.
Женщина шатается, ее лицо бледнеет, она хватает ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Дарий подхватывает ее за плечо, когда та едва не падает.
Младенец извивается в ее руках, а спустя пару мгновений я с ужасом осознаю, что кровь …от его личика отливает. Он бледнеет и на глазах увядает, словно маленький цветок без воды.
— Что происходит?! — рявкает Амонтис.
Я рвусь к ребенку, пытаясь высвободиться из хватки стражников, слезы текут по щекам:
— Отдайте его! Отдайте, он умирает! — всхлипываю я.
Кассия продолжает пытаться вливать в него силу, но от этого нет никакого эффекта. Я чувствую, что он перестает дышать и замирает.
— Верните ей ребенка, — быстро бросает Дарий. В его голосе впервые прорывается что-то похожее на тревогу.
Кассия поспешно передает уже не дышащего младенца мне в руки, словно это не ребенок, а пригоршня горящих углей. Как только он касается моей груди я чувствую, как он делает шумный вдох. Живой. Мальчик живой...
— Интересно, — Кассия, сбитая с толку, трет виски. — Между ними связь. Видимо, переход через портал усилил ее. Ребенок словно питается ее жизненной силой и отторгает любую другую. Это очень любопытно…
— Значит, их нельзя разлучать? — Амонтис барабанит пальцами по бедру.
— Не сейчас. Возможно, позже мы найдем способ разорвать эту связь, но пока... Похоже, младенец погибнет без нее.
Я прижимаю племянника к груди, чувствуя, как его дыхание выравнивается. Он такой маленький, такой хрупкий... И я — единственное, что стоит между ним и этими чудовищами.
— Хорошо. — Амонтис принимает решение быстро и четко. — Изолировать их обоих. Обеспечить медицинское наблюдение. И... — он смотрит прямо на меня, — никаких попыток к бегству, девочка. Ты теперь живой амулет для младенца. Ценный, но заменимый, если научимся обходиться без тебя. Понятно?
Я киваю, чувствуя смесь облегчения и ужаса.
— Кассия, вы лично проследите за их размещением. Найдите надежную кормилицу из проверенных, прямо сейчас. Дарий, — Амонтис поворачивается к нему, — жду тебя в моем кабинете через час. С полным отчетом.
— Слушаюсь, магистр.
Меня уводят, но я успеваю обернуться. Дарий стоит посреди зала, глядя нам вслед. На мгновение мне кажется, что в его глазах мелькает... сожаление? Боль? О чем думает этот человек? Что чувствует он, будучи отцом ребенка? Я пытаюсь разглядеть в этот миг хоть намек на человечность, но вижу лишь холодный рассудок.
Младенец ворочается у меня на руках, и я перевожу взгляд на его личико. Такое маленькое, такое беззащитное...
— Я защищу тебя, — шепчу я ему, пока стражники ведут нас прочь. — Клянусь. Что бы ни случилось, я не позволю им причинить тебе вред.
Это единственное, что я могу. Единственное, что имеет значение.
Пусть я всего лишь "живой амулет". Пусть я бессильна против них. Но пока я дышу, пока во мне есть хоть капля жизни — я сделаю все, чтобы защитить его.
Я больше ничего не могу дать Лейле. Только это. Сохранить ее сына.
Сначала нас держат в какой-то комнате, под присмотром двух молчаливых стражников. Обессиленная, я засыпаю тревожным сном в неудобном кресле, держа малыша на руках. Потом меня будят, толкнув в плечо и выводят на улицу, ничего не объясняя.
Солнечный свет бьет в лицо и открытое пространство в первое мгновение ошеломляет меня. Чистый прозрачный воздух словно звенит.
Оглядываюсь по сторонам и вижу закрытую темную карета ждущую у входа. Внутри уже сидит какая-то женщина, скромно одетая, уже немолодая. Когда я сажусь рядом с ней, она бросает на меня взгляд грустных глаз.
Моя новая тюремщица?
Карета трогается.
— Меня зовут Тея, я кормилица, — тихо говорит она, и легкая улыбка появляется на ее лице когда она смотрит на младенца в моих руках.
Я не отвечаю. Просто прижимаю ребенка крепче и смотрю, как за окном проплывают улицы Зантии, после ужасной пепельной пустоши они кажутся ненастоящими, словно мне снится сон.
Внезапно чувствую, как давление браслета на запястье ослабевает, и в меня свободно вливается сила, согревая и успокаивая. Только в этот момент осознаю что все время меня била дрожь. Чувствую, как благодаря новой силе успокаивается и ребенок.
Откуда эта сила? Неужели от Дария?
Не все ли равно?
Поправляю браслет и поворачиваюсь к женщине.
— Сирена Морн, — произношу я то имя, что придумал для меня Дарийи протягиваю ей руку. Отвечая на рукопожатие она снова улыбается своей тихой улыбкой и кивает.