Страница 26 из 107
21
21
Снаружи доносятся яростные крики, и тут же несколько тяжелых кулаков обрушиваются на дверь.
— Открывай, Сайрус, мы знаем, что ты там! Есть разговор! Открывай по-хорошему, иначе выломаем дверь!
Мы быстро переглядываемся.
— Проклятье, — резко говорит Сайрус. — Надо спрятать камни.
Я лихорадочно сгребаю груду мерцающих камней со стола и высыпаю их в тайник, который Сайрус уже рывком открыл.
— Прячься, быстро! — бросает он, подталкивая меня к тёмному, затхлому чулану. — Они не должны тебя увидеть. И сиди тихо, что бы ни случилось! Слышишь? Тихо!
— Я поняла, — киваю я, чувствуя, как сердце ледяным комком застряло где-то в горле.
Новый удар в дверь – ещё громче, ещё яростнее. Дерево жалобно трещит.
— Открывай, урод, или мы разнесём эту конуру!
— Иду! — спокойным громким голосом отвечает Сайрус и с усилием отодвигает тяжелый засов. От предыдущих ударов дверь уже заметно просела и не поддаётся сразу.
Сайрус бросает на меня последний мрачной взгляд.
— Я спроважу их. Не бойся, всё будет хорошо.
Я успеваю лишь прошмыгнуть внутрь чулана и тут же припадаю к узкой щели в ветхой двери, затаив дыхание. Каждый удар сердца гулко отдаётся в ушах, смешиваясь с леденящим ужасом, ползущим по спине.
Дверь со скрежетом отворяется, и в наше убежище вальяжно, словно полноправный хозяин, входит Гарт. Следом за ним, тяжело топая, заваливаются ещё с десяток его людей – плечистых надзирателей с массивными дубинками в руках. Их лица грубы, глаза пусты и безжалостны. Яркие лучи их фонарей мечутся по комнате, словно хищные всполохи.
— Слышал я, Сайрус, ты в последнее время раздаёшь красные камни направо и налево, — нагло, с издевкой в голосе говорит Гарт, его цепкий, оценивающий взгляд впивается в каждый угол комнаты.
Через щель мне удаётся отчётливо разглядеть его. Багровые отсветы от фонарей пляшут на его лице, придавая и без того жестоким чертам ещё более зловещий, хищный вид. Меня невольно передёргивает. В памяти мгновенно всплывает та страшная ночь, когда он и его подручный хладнокровно решили избавиться от меня…
— У нас был уговор, Гарт: я не лезу в ваши дела, а вы не суетесь сюда, — голос Сайруса звучит тихо, но в нём звенят сталь и неприкрытая угроза. Он стоит прямо, крепче перехватив свою увесистую трость. Я вижу, как напряглись его плечи, готовые к броску. — Этому уговору не один год. И у меня есть бумага от капитана, подтверждающая моё право…
Половицы протестующе скрипят под тяжёлыми шагами Гарта. Он лениво осматривается, а потом с шумом опускается в единственное обветшалое кресло, будто именно его оно здесь всё это время и дожидалось. Кресло жалобно стонет под его тушей.
— Договор у тебя был с Брайсом. А Брайс, как тебе прекрасно известно, отдал концы. Теперь я решаю, что и как будет на этих рудниках. И то, что ты здесь живёшь, словно вольный, с каким-то непонятным статусом, признаюсь, мне совершенно не по нутру. Если Брайс и любил всякие там сентиментальные глупости и причуды, которые, в конечном итоге, и свели его в могилу, то я человек совершенно другого склада. Ты об этом, я уверен, уже наслышан.
— Что тебе нужно? — Сайрус сжимает трость так, что костяшки пальцев белеют. Его взгляд медленно перемещается с вальяжно развалившегося Гарта на плотное кольцо окруживших его надзирателей. Я чувствую, почти вижу, как камни в его маске начинают едва заметно, тревожно пульсировать.
Воздух в комнате густеет, кажется, он вот-вот зазвенит от напряжения.
— Всего лишь, чтобы ты освободил это место. Оно мне нужно для одного дельца. Здесь ведь раньше была кузница, верно? Отлично, я её восстановлю. И ещё, чтобы ты отдавал мне всё, что находишь. Все кости, все камни – до последнего. Будешь моим личным поставщиком, а жить станешь в бараке, как все.
Я почти слышу, как Сайрус скрипит зубами. Внутри меня всё обрывается от ледяного предчувствия. Нет, только не это, Сайрус, не упрямься… Пожалуйста…
— Ты действительно думаешь, что сможешь заставить меня прислуживать тебе? — Сайрус медленно качает головой, и в его голосе появляется опасная усмешка. — Не всё в этом мире можно забрать силой, Гарт. Лучше уходи по-хорошему, и забудем этот разговор. Я готов к сотрудничеству, но на прежних, разумных условиях.
Гарт кривит губы в едва заметной, презрительной усмешке, глядя на Сайруса. Повисает гнетущее молчание. И тут я с ужасающей ясностью понимаю: Гарт пришёл не договариваться. Он пришёл грабить и унижать. Все эти разговоры – лишь пустая игра, жестокий спектакль. Кузница ему не нужна, единственное, что ему действительно нужно, – сломать Сайруса, показать ему его место.
— Ладно. Это глупо с моей стороны – идти на уступки такому, как ты, но я попробую, — наконец заговаривает Гарт, лениво поднимаясь с кресла. Его глаза холодно блестят.
— Сейчас я расскажу тебе, как всё будет на самом деле. Ты находишь кости и отдаёшь их мне. Все до единой. И лучшие из твоих камней – тоже. Взамен я закрываю глаза на то, что ты здесь ошиваешься. Неплохая сделка, не так ли, отшельник? Будешь сотрудничать — всё у тебя будет хорошо. Начнёшь сопротивляться… Ну, тогда ты очень скоро узнаешь, что случается с теми, кто не хочет дружить с Гартом. А сейчас ты быстренько соберешь всё ценное, что у тебя есть, и с благодарностью за моё великодушие, отдашь это мне. Либо по-хорошему, либо будет очень, очень по-плохому. Тебе решать.