Страница 17 из 107
13
13
— Я... Мне сказал... — начала я, запинаясь.
— Кто? — спросил он.
— Спаркс сказал мне его, когда я оставила его умирать. Он сказал, что ты его должник и что, если я скажу это, ты поможешь, — тихо выговорила я.
— Спаркс... Бедный старый Спаркс. Вот значит как... — протянул он задумчиво.
— Так что это? — спросила я.
— Ничего, — бросил он. — Давно забытое слово, которому старик придавал слишком большое значение.
Я чувствую по дрожи в голосе Сайруса, что он лжёт. Вижу, как он прячет глаза, наклоняясь к фонарю и подсыпая в него ещё камней.
— Клятва на крови и пепле, — говорю я, повторяя его слова так, как слышала.
И где-то внутри, на самом краю сознания, вспыхивают чужие воспоминания.
Я вижу в обрывках израненное тело, которое кто-то тащит по земле... Нет, это я его тащу. И вдруг понимаю: это Сайрус, а тащит его не кто иной, как Спаркс. Картина становится пугающе ясной, такой близкой, что мне приходится зажмуриться, чтобы выдержать её. Я с ужасом вижу страшные раны, покрывающие тело Сайруса. Лицо его изранено, но я успеваю заметить — он совсем юн, словно только что пересёк рубеж между детством и мужским миром.
Я слышу, как он, почти беззвучно, раз за разом шепчет одно и то же слово, не слыша ни утешающих шепотов старика, ни окружающего его мира.
— Он спас тебя, — говорю я в тишину.
— Это он тебе сказал? — Сайрус вздрагивает, словно от удара.
— Это я увидела в его душе, — отвечаю я.
Он бросает на меня взгляд, полный недоверия и странной растерянности. Будто увидел во мне то, чего не должно было быть.
— Я не просил спасать меня, — наконец говорит он. — Ему стоило бросить меня там. Десять лет жизни, проведённые здесь, забрали почти всё. В том числе и это слово, которое когда-то что-то значило для меня. Теперь ничто не имеет смысла.
— Но ты спас меня, — тихо напоминаю я. — Значит, всё-таки в чём-то смысл есть?
— Я утратил веру и надежду, но не утратил желания выжить, — отмахивается он, словно желая оборвать разговор.
— И как моё спасение поможет тебе выжить? — спрашиваю я.
— Что ты хочешь услышать? — устало усмехается он. — Я могу сказать правду.
— Скажи, — прошу я.
— Я вовсе не ожидал встретить там, внизу, едва дышащую девчонку. Я хотел найти что-то ценное, увидев розовое свечение. То, что я нашёл тебя, было для меня скорее разочарованием.
— Но ты не бросил, — шепчу я.
— И ты хочешь, чтобы я пожалел об этом?
— А ты жалеешь?
— Нет. Я не жалею. И не жалею красных камней, которые потратил и ещё потрачу. Мне даже не жаль, что я не успел выбраться через клетку мрака, пока была возможность и портал был ещё горячим. Я просто сделал то, что считал нужным. Но это не значит ничего. Просто ещё одно глупое действие. Именно глупость привела меня сюда, в это проклятое место, и именно она удерживает меня здесь. Моя глупость — моё благословение.
В его голосе звучит саркастичная усмешка. Я бы обрадовалась тому, что он стал чуть веселее, но эта весёлость не имела ничего общего с радостью.
— А я чувствую другое, — шепчу я. — Я чувствую, что ты сделал это не из-за глупости.
— Это твоё дело, — коротко бросает он.
Я понимаю, что он больше ничего не скажет. И, прислушиваясь к тревожному стрекоту за пределами нашего укрытия, постепенно погружаюсь в беспокойный сон.
Так проходят дни. Сайрус почти не разговаривает со мной — только помогает, отмахиваясь от любых моих вопросов.
На третий или четвёртый день я осознаю: мне стало значительно лучше. Настолько, что я могу сидеть на кровати без особых усилий. Тусклый свет едва продирается сквозь пыльное окошко, и я даже рада, что не вижу Пустошь — её мёртвый облик вряд ли способствовал бы моему выздоровлению.
Сайрус сказал, что я переломала все кости и он был уверен: я умру в первую же ночь. Но что-то словно восстанавливало меня с невероятной скоростью. Точнее — кто-то. Тот самый змей. В этом не было ни малейших сомнений.
Кости так быстро не срастаются... однако я чувствую только лёгкую, ноющую боль и слабость.
Я провожу рукой по животу — и замираю, охваченная новым, ещё более глубоким удивлением. Рана, оставшаяся после того, как у меня варварски отняли ребёнка, затянулась. На её месте — только шрам.
Сайрус прав. Никто бы не выжил после такого. Никто, кроме сильного одарённого, напитанного энергией красных камней до отказа.