Страница 52 из 80
Подругу понесло, она глупо захихикала. Мы выпили-то всего ничего, а моя красавица уже весела и полна куража.
— Надо было пойти в ресторан, — вздохнула она. – Тут же мужиков почти нет. Какое это веселье! Давай-ка сменим место дислокации.
— Сейчас все уже забито. Надо было бронировать столик заранее. Успокойся уже, давай-ка мы закажем еще десерт и по домам.
Но за сладким мы снова заказали шампанское, потом мы захотели соленой рыбки, потом снова десерта. Остановить требовавшую праздника душу было невозможно. За соседним столиком дамы, несколько старше нас, затянули подзабытую песню «Твои глаза», к ним подбежали молодые девчонки и предложили все-таки всем вместе спеть «Лучшую подругу» Люси Чеботиной.
Никто из персонала никак не останавливал женские порывы, захлестывающие темпераментом, и официанты просто выполняли свою работу.
Было так душевно, так весело, так хорошо. Конечно, очень хотелось танцевать, но мы с Маринкой стали уже такие «тепленькие», что она выхватила мой телефон и позвонила Туринову.
И мне понравилось, что Маринка прочла в браваде веселья, в жестах самостоятельности мой позорный страх женщины, никогда не остававшейся в первый весенний праздник одинокой. Сейчас я осознаю, что с момента ухода Вадима от меня сквозило унынием брошенной женщины, я будто носила отпечаток недавнего расставания. Я горевала не по Вадиму, как конкретному мужчине, а по жизни замужней женщины. Моя гордость рухнула сегодня, как ширма, за которой я тщательно прятала боязнь остаться одинокой. У Юрки начнется своя самостоятельная жизнь, и я не вправе привязывать ее к себе. Мать должна уметь отпускать, но что делать мне? Господи, да с ума сойду даже от вида одной тарелки, одной вилки на столе, от тишины в доме, от поиска предлога задержаться на работе. Разве не это имела в виду свекровь, сказав Вадиму, что я не останусь одна?
И вот такую, растрепанную от песенно-десертного веселья, сломанную необходимостью всегда казаться неунывающей, разомлевшую от шампанского, она вручила меня Туринову.
— Ей очень плохо, — сама рыдая от переполнявших ее чувств, сказала Марина. Она обнимала меня, а я позволяла себе нежиться в ласковом обещании, что все будет хорошо. — Ей нельзя быть одной. Позаботьтесь о Полинке, а я предупрежу Юру.
— А ты, Марина? — встрепенулась я.
— За мной едет муж, — ответила подруга. — Вон его машина на въезде видна уже.
Хлюпая носом, вдыхая запах кофейного ароматизатора в машине Туринова, с мимозой в руке, которую мне вручил официант, я ехала домой. И все казалось очень странным. Но именно в этот момент, посреди всей этой странности, я вдруг почувствовала: вот оно. Мое прощание. Такое нелепое, но окончательное прощание с прошлой жизнью.