Страница 2 из 67
ГЛАВА 1. Муж пока еще действующий, к тому же негодяй настоящий.
Вещи я собрала еще рано утром и ждала выписку врача. Получить отравление от мужа, скажу вам, та еще подлянка. Неделю я лежала в больнице, и первые два дня вообще думала – умру от руки негодяя во цвете прекрасных тридцати двух лет.
Я похудела. Не знаю насколько, но по джинсам и водолазке – ощущается. Джинсы опустились на бедрах на пару-тройку сантиметров.
- Ну, Ульяна Михайловна, - сказал врач, протягивая мне выписку, - больше не болейте, и никаких трав колдовских в опасных объемах не принимайте.
- Говорила же вам, я ничего не могла перепутать. Я бы никогда дурман-траву себе не заварила – ни в малой, ни в большой дозе. Именно поэтому просила вас сообщить в полицию и инквизицию об отравлении.
- Да-да, конечно, - пробормотал он, - компетентные органы разберутся. В аптеке купите все лекарства – по списку в конце выписки.
Наскоро простившись с соседками по палате, я с облегчением выходила на свободу. Девушки, думаю, были несказанно рады избавиться от меня. Они улыбались мне, шутили и подбадривали, но я-то знаю, что ведьма, сдуру наглотавшаяся дурман-травы, ни доверия, ни симпатии не вызывала. А, когда, придя более-менее в нормальное состояние, я заявила, что меня пытался отравить муж-колдун, почти бывший, они совершенно растерялись. Из «магических» в палате была только я. Издержки, так сказать, колдовского происхождения.
Никита ждал меня прямо у входа в корпус. Он курил около своей «мазды 7» и задумчиво смотрел куда-то вдаль.
Обещал же бросить! Как с ним бороться? Можно, конечно, заговОр простенький прочитать, и станет он вместо дыма вдыхать перечный аромат.
Увидев меня, он присвистнул. Значит, выгляжу я просто «отстойно». Не то, чтобы я себя в зеркале не видела, но не слишком приятно получать такую оценку от кого-то другого, тем более мужчины.
- Да-а-а-а, Ульянушка, дала ты жизни! Ты чего так похудела? Где твои щечки? Где румянец цвета наливного яблочка? – засыпал он меня вопросами, забирая сумку из рук и открывая дверь в машину.
- Богданов, щеки я отъем, румянец тоже появится, как только я Клочкова порву на клочки и получу не только развод, но и хоть что-то из имущества, которое я нажила.
Говорить о совместно нажитом имуществе с Клочковым Славиком не приходится. Боже мой, мужику под сорок, а для всех, особенно для его мамочки, он – Славик. Позор просто! Я на работе давным давно Ульяна Михайловна.
- Что там мой адвокат? – спросила Никиту, - Ты с ним разговаривал?
- Разговаривал лично. Не по телефону. Ульян, этот шедевральный экземпляр, ты меня удивила! Выбрала себе адвоката, так выбрала! Шепелявый, глухой и почти слепой. Да над тобой в суде потешаются! Стопроцентно.
- Он нужен мне только для того, чтобы ходил в суд! Я не могу видеть Славика… тьфу.. Клочкова. Григорий Иванович выполняет мои поручения, я полностью погружена в процесс, он только ходит в заседания и озвучивает мою позицию. Ну и для него это небольшой, но приятный гонорар.
- Домой? – поинтересовался маршрутом для вида Никита, как только мы выехали за пределы городской больницы Лесовска.
- Нет. Мы едем к Клочкову. Он сейчас дома.
- Зачем? Скажи мне, какая нужда тебя тянет к почти бывшему мужу, а не в аптеку и магазин? Ты только что вышла из больницы…
- Хочу высказать ему все в глаза. По телефону – ну не то, не будет того накала страстей. Кроме того, спустя несколько часов, а тем более дней, я просто забуду все те слова, которые у меня сейчас вертятся на языке.
- Так, запиши! Потом выскажешь. И потом Славик может быть не один…
Меня затрясло. Само собой, он не один. А то, что я у него не одна, узнала, как и все жены в последнюю очередь. Славик так и заявил: «Я ухожу к любимой женщине. Собери мне вещи». Не знаю, что меня задело больше – упоминание о неизвестной мне любимой женщине или этот приказ – «собери мне вещи», блин блинский.
Я и собрала – все до единого клочка из одежды и кусочка из разбитых бокалов для виски и его парфюмерных склянок.
Устроенная мной карусель из его рубашек, брюк, туалетной воды, посуды, которую он называл «своей», вертелась вокруг него, и он стоял, боясь пошевелиться.
Я щелкнула пальцами и с улыбочкой сказала:
- Замри у стены на минуту, как будто черт тебя опутал,
За все ответишь, каждый удар встретишь!
Ведьминская сила и женская обида, объединившись, не оставили коварному изменнику и шанса уйти из семьи «цивилизованно», как он хотел.
Муж отлетел к стене, разбросав по стене руки и ноги – отличная мишень! И я начал пулять в него всеми эти шмотками, посудой, разбивающейся о стену на осколки, и пара – только пара, к сожалению, – попала на него.
У мужа очень посредственные, даже слабые колдовские способности, и магическая сила была предметом моей гордости и его зависти. Как оказалось, черной. В браке, щадя самолюбие Славика, я никогда не демонстрировала и десятой части моих умений в быту. А могу я многое.
- Хватит! – кричал он, - Прекрати! Я ранен!
- Ага, на Колчаковских фронтах! – ответила я фразой Шарикова и засмеялась. А потом легким движением руки изменила скорость полета летящих вещей в распластанного на стене Славика.
Когда мне надоело смотреть на его страдающее выражение лица, я завершила «расстрел» этого горе-мужа и счастливого любовника. У него оказалась пара царапин на руке и лице от осколков.
- Тебя даже шрамы не будут красить, - сказала я, наблюдая, как он обрабатывает раны.
- Ты меня могла убить, - заныл муж.
- Неа, не могла. Знаешь почему? Не хотела! А ты на меня пожалуйся – в Общину ведьм сходи, в инквизицию заявление закинь! Муж-колдун с ведьмой-женой справиться не может!
Не в правилах мужчины, а тем более такого ничтожного, как Славик, выставлять себя на смех. Никуда он свои боевые ранения не предъявлял. Однако в суд через несколько дней забежал. Конечно, он подал заявление на раздел имущества, после того, как я подала заявление на развод в ЗАГС. Он туда не явился по какой-то надуманной причине, и нас разводили у мирового судьи. Чисто из гадливости своей натуры, он попросил срок для примирения. «Я не спешу, а тебе нервы еще помотаю», - заявил он мне в коридоре суда. Я поняла сразу – раздел имущества станет битвой до победы Славика. Тьфу на него.