Страница 29 из 35
Тележурналистка Анхела Видаль (Мануэла Веласко), ведущая программы «Пока вы спите», делает сюжет о работе пожарной части в Барселоне. Туда поступает звонок о криках из квартиры пожилой женщины. Анхела с оператором увязываются за пожарными, те вместе с парой полицейских выламывают дверь, окровавленная и явно невменяемая женщина яростно кусает одного из них. При попытке вызвать подмогу выясняется, что дом оцеплен силовиками и людьми в костюмах химзащиты: никого не впускают и не выпускают.
Жемчужина тряского псевдодокументального хоррора, расцветшего в нулевые не только в Америке и Японии. После того, как «Репортаж» стал хитом, в Голливуде оперативно сделали почти покадровый ремейк, а дома Балагеро и Пласа вместе и по раздельности поставили три неплохих, но уже не таких задорных и остроумных сиквела. Здесь весь смысл именно в свежести подхода, внезапности кошмара, который обрушивается на героев посреди относительно тихой барселонской ночи. Мы неспроста, конечно, добрых десять минут в начале (из общих семидесяти с небольшим) проводим с Анхелой среди спящих и ужинающих пожарных: лишь на фоне заурядного в полную силу работает фантастическое. Чтобы в 2007 году взбудоражить зрителя таким заезженным инцидентом, как зомби-эпидемия, нужно выбить его из зоны комфорта — например, мелко перемешав телевизионное с киношным.
Как положено испанцам, авторы не обошлись без публицистики (а также католицизма). Важным мотивом становится поиск виноватых: кто-то из жильцов осажденного дома, скажем, спешит обвинить во всем соседскую пару «китайцев», одна из которых японка. Не забыт и паралич институтов власти: пока люди в униформах выясняют отношениях друг с другом и с представителями свободной прессы, их коллеги снаружи не придумывают ничего лучше, чем санитарный кордон. Но все это отступает на второй план по мере того, как число зараженных растет, а отчаянные герои (отдельно хочется отметить стойкость оператора) приближаются к чердаку. Там становится уже не до социальной критики: хорошо бы не наложить в штаны.
Ритуалы
Пятеро врачей, знакомых всю жизнь, ежегодно выбираются куда-нибудь вместе. На этот раз одномоторный самолетик высаживает их возле реки в дикой глуши провинции Онтарио. Неделя рыбалки быстро отменяется: наутро кто-то крадет их ботинки, а взамен оставляет отрубленную голову оленя.
Скромный и чертовски эффектный канадский триллер выживания, что-то вроде «Избавления», если бы его сделали Абдрашитов и Миндадзе (посмотрев перед этим «Техасскую резню бензопилой»). По той же тропке в дальнейшем пройдет целая вереница слэшеров — от «Перед самым рассветом» до «Поворота не туда» — про маньяков, поджидающих в лесу заплутавших походников.
Здесь зло, открывшее охоту на врачей, прячется на краю кадра и остается практически невидимым (тем более что сохранившаяся копия, даже отреставрированная, подводит в темных сценах), и хотя ему соорудили мотивацию, та носит скорее символический характер. Главный враг героев — равнодушная и прекрасная канадская природа: в этом месте о Землю, если верить коренным племенам, ударилась луна. И, конечно же, они сами. Яд, накопившийся в их отношениях за годы личных драм и профессиональных интриг, начинает действовать с первой же сцены — задолго до пчел, капканов и всего прочего. Превосходный сценарий, медленно, деликатно раскрывающий характеры, и отличные актеры во главе с Хэлом Холбруком заставляют нас переживать за довольно отталкивающих персонажей. Ритуалы — это не только макабрические инсталляции, на которые врачи натыкаются по пути, но и их собственные поступки, решения, сам этот поход. Фильм расчленяет мужскую культуру на выразительные обрубки — от нелепых (в первом же диалоге обсуждается бизнес увеличения гениталий; кто-то догадывается взять на рыбалку надувную секс-куклу) до героических. И за всем происходящим маячит, вполне естественно для 1970-х, главный мужской ритуал — война, уродливое эхо которой гуляет среди канадских сосен с топором наперевес.
С
Седьмая жертва
Девушка Мэри (Ким Хантер) приезжает в Нью-Йорк разыскивать свою единственную родственницу — старшую сестру Жаклин, которая платила за ее обучение в частном интернате, а потом вдруг пропала. Принадлежащую ей фирму косметики Жаклин вроде бы продала партнерше. В комнате, которую она снимала над итальянским ресторанчиком, стоит стул и висит петля.
Актерский дебют Хантер и режиссерский Робсона, в будущем важного голливудского автора, а в те годы монтажера на фильмах Жака Турнёра для RKO: он получил от продюсера Вэла Льютона повышение и сделал с ним несколько отличных хоррор-мелодрам (еще, например, «Остров мертвых»). Забавно, что через одного из персонажей, щеголеватого психиатра Джадда в исполнении Тома Конвэя, «Жертва» оказывается в одной вселенной, как сказали бы сейчас, с турнёровскими «Людьми-кошками».
Нескладный сюжет про манхэттенских сатанистов с лихвой окупается главной валютой Льютона — меланхоличной атмосферой и сумрачным, пессимистичным взглядом на жизнь. Неравнодушные к пропавшей Жаклин мужчины и женщины, среди которых выделяется исписавшийся, несмотря на молодость, поэт (интересный актер Гейдж через пару лет погибнет в бою на Филиппинах), кругами ходят по враждебному, смутно опасному мегаполису. Соседи по вагону метро, возможно, убийцы. Тень на улице может вдруг блеснуть лезвием. В одной сцене герои добрую минуту стоят, не решаясь сделать шаг, в темном коридоре, в конце которого — загадочная комната. Почти за двадцать лет до «Психо» героине, которая принимает душ, угрожает зловещий силуэт за занавеской. Другая героиня с ее готической прямой челкой и невидящим взглядом — живое воплощение депрессии, из которой нет выхода. Сатанистов можно в угоду цензорам пристыдить строками из «Отче наш», но Робсон тут же перебивает молитву цитатой из Джона Донна, рифмой к первому кадру фильма: «Бегу навстречу смерти, а она навстречу мне». Здесь не зря много говорят о стихах, и рубленый финал по сей день продолжает чернеть невыводимой кляксой.
Седьмые врата ада