Страница 28 из 35
Пустой человек
В 1995 году в Гималаях молодые американцы натыкаются на пещеру со странным скелетом; один из них впадает в кататоническое состояние, остальным везет еще меньше. Почти четверть века спустя в Миссури экс-полицейский Ласомбра (Джеймс Бэдж Дейл), потерявший семью в аварии, берется отыскать восемнадцатилетнюю дочь своей знакомой и вскоре выходит на секту, проповедующую Ничто.
Полнометражному дебюту Дэвида Прайора, прежде снимавшего допматериалы для дисков Финчера, фатально не повезло: вместо того, чтобы с помпой выйти под крылом каких-нибудь A24, он был сброшен мейджором в ковидный прокат, где камнем пошел ко дну. Один из самых оригинальных, умных и попросту страшных хорроров за много лет и зрители, и критики пропустили, приняв за конвейерный creature feature без звезд. Поселившись в интернете, впрочем, «Пустой человек» постепенно набирает себе паству.
После жуткого и загадочного двадцатиминутного пролога в Бутане мы перемещаемся в дождливые пригороды Сент-Луиса на вроде бы знакомую территорию: коп в депрессии, пропавшая девочка, городская легенда про Пустого человека, который придет за тобой, если подуть в бутылку, найденную на железнодорожном мосту. Не тут-то было: местная школа неспроста носит имя Жака Деррида (чуть ли не единственная шутка на весь фильм). «Мы не можем воевать с космосом», — замечает кто-то. Антагонист здесь, почти как в «Матрице», — не монстр, хотя он тоже есть, а воображаемый порядок вещей, философская концепция, абстракция, ставшая реальностью, «ноосфера», отравленная идеей зла. И шьямалановский поворот ближе к финалу призван не расхохотаться близорукому зрителю в лицо, а распахнуть для него двери восприятия этого дьявольского буддизма. Или, точнее, навести мосты: мост — самый очевидный из назойливо повторяющихся мотивов, наравне с тревожным свистом, сопровождающим монстра. Снятый и смонтированный феноменально твердой рукой (если долго смотреть на Финчера, он посмотрит на тебя в ответ), этот фильм — утешение всем, кто переживает, что живет недостаточно полной жизнью.
Пэрл
В 1918 году Пэрл (Миа Гот) живет на техасской ферме со строгой матерью и парализованным после болезни отцом, иммигрантами из Германии. Муж, который должен был увезти ее подальше от постылого хлева, сам уехал воевать в Европу. Пэрл мечтает о славе танцовщицы или даже актрисы и тайком от матери бегает в кинотеатр, где с ней знакомится смазливый механик (Дэвид Коренсвет).
Средняя и лучшая глава трилогии Тая Уэста о крови и славе, приквел к «X», где Пэрл уже старушка. Если «X» и «Максин» сняты в стилистике своих эпох, 1970-х и 1980-х, то здесь понадобился более изобретательный подход. Уэст имитирует техниколоровские мелодрамы середины прошлого века, фильмы Дугласа Сирка и Джона М. Стала с их роскошными цветами, берущей за душу музыкой и ласкающими глаз нарисованными просторами. Не забыта и классика хоррора: нежданная встреча «Психо» и «Волшебника страны Оз» рождает запоминающиеся сцены вроде надругательства героини над пугалом.
«Пэрл» каким-то чудом умудряется работать на обоих уровнях — и как поэма о разбитых мечтах деревенской девушки, и как хроника душевного распада психопатки-убийцы. Уэст играет с ретроэстетикой бережно и остроумно. Снимая на фоне ковида, он еще придумал вставить в фильм эпидемию «испанки» — внешнюю опасность, которая в итоге проигрывает опасности внутренней. Гот прыгнула выше головы: в Пэрл есть очаровательная наивность, но когда ее открытое румяное лицо затуманивается, время быстро убегать (что остальные персонажи понимают, один за другим, слишком поздно). Восьмиминутный исповедальный монолог героини на крупном плане — высокий актерский класс, пусть и немного пижонство (реакция собеседницы тоже по-своему бесценна). Киномеханик с усиками, самопровозглашенная богема, воодушевленно комментирует порнофильм: «Все мы чувствуем трепет, когда видим людей такими, какие они есть». «Я реальность не люблю», — парирует Пэрл. Возвышенная синефилия Уэста привела его к трилогии о том, что за кино стоит не только умирать, но и убивать. А красное платье, вилы и прикормленная крокодилица все же подарили героине вожделенное целлулоидное бессмертие.
Р
Реаниматор
Молодой ученый Герберт Уэст (Джеффри Комбс) изобретает сыворотку, способную воскрешать мертвых — правда, не без побочных эффектов. Ставить опыты Уэст приезжает в медицинский институт в Аркхеме, Массачусетс, где творится настоящая мыльная опера: способный студент (Брюс Эбботт) тайком спит с декановской дочкой (Барбара Крэмптон), и ее же вожделеет именитый, но беспринципный профессор (Дэвид Гейл).
Один из самых уверенных режиссерских дебютов в хорроре (да и не только): Стюарту Гордону, правда, было уже под сорок, и он был признанной фигурой в экспериментальном театре. «Реаниматор» стал началом его прекрасной дружбы с продюсером Брайаном Юзной и запустил новую гордоновскую карьеру — мастера ужасов и большого специалиста по Лавкрафту: этот фильм, в частности, основан на малоизвестной повести писателя.
«Реаниматор» нащупывает пульс между литературой и эксплуатацией, между отвратительным и смешным, между жизнью и смертью, — в оптике Гордона все выглядит одинаково гротескно. Плоть, основной материал как в любовных, так и в профессиональных интригах медиков, постепенно выходит из-под контроля героев. От зомби-кота (второй любимый писатель автора, естественно, По) через подгнивающих обитателей морга к незабываемому антагонисту, состоящему, скажем так, из двух частей. Постер Talking Heads мелькает в начале фильма, как выясняется, неспроста. Героиня Барбары Крэмптон становится жертвой воистину революционного надругательства на глазах у собственного отца. Комбс, как и она, будущая хоррор-икона, сверкает глазами из-под «авиаторов» — в наши дни Франкенштейн, разумеется, был бы не бароном в замке, а нердом, снимающим у коллеги комнату с подвалом. Не просто изобретательный — новаторский фильм! На его зеленом флюоресцентном топливе, дарующем жизнь, жанр (см., например, «Субстанцию» Корали Фаржа) едет по сей день.
Репортаж